35media.ruПод подозрением еще трое наркополицейских

Под подозрением еще трое наркополицейских

Под подозрением еще трое наркополицейских

Еще трое оперативников череповецкого наркоконтроля задержаны по подозрению в противоправных действиях при проведении оперативных мероприятий. Их обвиняют в том, что они жестоко избили девушку, которую ранее задержали якобы за продажу зелья.

Как рассказали «Речи» в областном следственном управлении СКР, уголовные дела по этому факту были возбуждены еще в начале ноября (почти одновременно с операцией по задержанию начальника ФСКН Алексея Советова), но до сих пор информация о них не разглашалась в интересах следствия.

По официальной информации, в отношении троих наркополицейских возбуждены дела по ч. 3 ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий» и по ч. 3 ст. 111 УК РФ «Причинение тяжких телесных повреждений». По версии следствия, в апреле около 21 часа сотрудники наркоконтроля якобы в ходе оперативных мероприятий задержали по подозрению в сбыте наркотиков 27-летнюю девушку. Ее доставили в отдел ФСКН на ул. Верещагина, где череповчанке надели шапку, натянув ее на глаза, и в течение более чем трех часов жестоко избивали, в основном нанося удары кулаками по голове.

Наркополицейские, как утверждает следствие, таким образом пытались выбить из задержанной нужные им показания. «С целью подавления воли и склонения к даче нужных им показаний они пытались добиться признания в том, что она участвовала в сбыте наркотических средств», — объяснила «Речи» помощник руководителя областного управления СКР Наталья Летенкова. Насколько обоснованны были подозрения оперативников в отношении задержанной, сейчас выясняется.

В настоящее время двое оперативников арестованы, личность третьего установлена недавно, и пока он официально задержан. Меру пресечения для него суд определит в ближайшее время. Расследованием дела занимается череповецкий следственный отдел СКР, но вероятно, что вскоре это уголовное дело соединят с делом, в рамках которого арестованы Алексей Советов и еще ряд лиц.

"Задержание наркополицией мы приняли за бандитское нападение«ъ

Череповецкий предприниматель Сергей Ульянов (фамилия изменена), признанный потерпевшим в деле о мошенничестве и подозреваемым в деле о продаже наркотиков, заявляет, что череповецкие наркополицейские могли сделать наркодилером любого.ъ

В рамках расследования по делу наркоконтроля сейчас изучаются и обстоятельства происшествия, случившегося этим летом. Тогда сотрудники ФСБ задержали 27-летнего оперативника ФСКН Андрея Петрова (фамилия также изменена), который требовал 800 тыс. рублей у череповецкого предпринимателя Сергея Ульянова за освобождение его от уголовного преследования. По версии оперативного работника, предприниматель поставлял амфетамин и оксинатрийбутират в больших объемах из Санкт-Петербурга в Череповец. Об очередной сделке по продаже наркотиков капитану наркополиции Петрову сообщил его информатор, который работал у другого фигурирующего в том же в деле бизнесмена. 24 марта Сергей Ульянов якобы привез большую партию наркотиков и намеревался сбыть их своему компаньону по бизнесу — генеральному директору лесоперерабатывающей фирмы. На следующий день в 12 часов Ульянова задержали рядом с торговым центром «Интерсити» вместе с женой, трехлетней дочерью и младшим братом жены.

— Мы выехали на моей машине из дома в «Горэлектросеть» и по дороге остановились, чтобы посмотреть режим работы банка. Так как на парковке у торгового центра все места были заняты, я поставил свою машину с торца здания, — излагает свою версию событий бизнесмен в эксклюзивном интервью «Речи». — Внезапно со всех сторон к нам подбежали люди в черной форме, что-то кричали, меня кинули на дорогу и стали заламывать руки. Я видел, как два человека открыли пассажирскую дверь и за волосы стали вытаскивать мою жену. В тот момент мы подумали, что это бандитское нападение. Мне голову завязали моим же джемпером. Нас затолкали в машину и куда-то повезли. Кому и что от меня было нужно, я не знал. Пока нас везли, меня постоянно били в живот. А когда затащили в какое-то здание, там ребята оторвались по полной. Меня поставили на колени, затем головой, которая все так же была завязана джемпером, заставили упереться в стену, руки были скованы наручниками за спиной. Били со всех сторон, чем-то тяжелым по спине. Выходили, потом заходили и снова били. Так продолжалось час или больше. Затем двое оперативников развязали мне голову и пояснили, что это не камера пыток, а всего-навсего здание ФСКН — наркоконтроль. При этом сказали, что, по большому счету, я их не очень-то и интересую, а интересует мой компаньон по бизнесу. Меня вывели из кабинета и завели в соседний кабинет, где находилась моя семья. Жена вся заплаканная с маленьким ребенком на руках сидела в углу на стуле, моя дочь вжалась в нее... Я сел напротив них. Так мы просидели минут 20, не разговаривая. Затем зашел Петров и меня вывели опять в кабинет для пыток. В этот день мои родные провели в здании наркоконтроля больше 11 часов.

Что происходило с вашими родственниками?

— Как потом рассказывала моя жена, с ней постоянно находилась какая-то девушка, раза два заходил молодой человек в штатском и говорил: «Как только твой муж сделает то, что нам нужно, вас вместе с ним отпустят домой». Позднее мы узнали, что это был Говоров (арестованный сейчас оперативник Александр Говоров — авт.). После возбуждения уголовного дела в отношении Петрова все оперативные сотрудники ФСКН как один стали давать показания, что моя жена и малолетняя дочь провели в здании наркоконтроля не более двух часов, а потом на служебной машине их доставили домой. Домой их и в самом деле доставили, но через 11 часов, и сразу же начали обыск в квартире: перевернули все вверх дном, у пожилой матери чуть инфаркт не случился. При этом акт пропал из уголовного дела, так как в нем стояло время проведения обыска. А это время — подтверждение незаконного удержания моей семьи. После 25 марта моя трехлетняя дочь стала заикаться, постоянно плакать по ночам, бояться выходить на улицу, панически бояться машин. Мы обратились к невропатологу, диагноз дочери нас шокировал: постстрессовый синдром, неврозоподобное состояние, логоневроз, миатонический синдром. Мы лечимся до сих пор.

Когда зашла речь о деньгах?

— Мне предложили сначала два варианта: или при личном досмотре у меня что-то находят, или я подписываю без лишних вопросов документы, которые мне дают. Если я делаю то, что мне говорят, то они отпускают мою семью. Петров владел полной информацией о моем финансовом положении, продаже спецтехни��и и даже о том, что мы совместно с моим компаньоном вкладываемся в сыпучие материалы для строительства дорог. Но больше всего меня удивило то, что я должен был позвонить компаньону и просто назначить ему встречу, попросить денег в долг, якобы на ремонт машины. Петров знал, что у моего компаньона ничего нет, да и быть не может, но ведь с их помощью будет «обнаружено» все. Несколько раз они мне показывали три пластиковые бутылки: я должен был определить, какую бутылку я передавал этому человеку. Как пояснял мне Петров, это чтобы расхождений в показаниях не было. Тогда я задал самый, на мой взгляд, важный вопрос: зачем все это надо? Петров ответил: чтобы мы не «соскочили» и поделились деньгами. Он считает, что у нас их слишком много, а у простых работников наркоконтроля слишком мало. В этих бутылках потом «нашли» у моего компаньона оксинатрийбутират. А у меня провели обыски в машине, гараже, квартире, досмотр личных вещей, но ничего не обнаружили. Но это им было неважно. Ведь все необходимые бумаги я подписал. А для того, чтобы я не наделал каких-нибудь глупостей впоследствии, мне дали, как выразился Петров, «надежного человека» — адвоката. До момента, как я попал в наркоконтроль, я этого человека даже не знал. Петров заявил, что это их человек и он будет связующим звеном.

И чем все кончилось?

— Пока еще ничем. После того как 26 марта меня выпустили из наркоконтроля, я должен был в кратчайшие сроки найти 800 тыс. рублей и ни при каких обстоятельствах не встречаться ни с кем из фигурантов по этому уголовному делу. Так как суммы были разные, связь я должен был держать только с Петровым и адвокатом. А в ближайшие дни после выхода из наркоконтроля я должен был подписать соглашение с адвокатом и передать ему первые 100 тыс. рублей. Остальные деньги были разбиты на две суммы. Расклад оставался прежним: 300 тыс. рублей адвокату, 800 тыс. рублей через адвоката Петрову. Основные деньги я должен был отдать после того, как продам строительную технику. Когда подошло время второго платежа, Петров начал буйствовать. Кричал в телефон, что если денег не будет в срок, то они опять проведут обыски и «зашивай свои карманы». В этот момент на меня и вышли работники спецслужб. Петрова арестовали и осудили. Но вы и представить себе не можете, каково было мое удивление, когда из предъявленных ему обвинений по нескольким уголовным статьям оставили только одну — за мошенничество. Меня по сей день с 26 марта никуда не вызывали, но дело против меня так и не закрыли. А виртуозного оперативного работника, который умудрился взять за основу уголовного дела только сам факт признания, осудили на два года условно! Все произошедшее со мной я считаю грамотно спланированной провокацией с единственной целью — вымогательства. Самое страшное, что это могло произойти с любым, у кого есть что брать.

Андрей Ненастьев