Повестка дня

Действия европейских лидеров производят «катастрофическое впечатление на окружающий мир», завил председатель Еврогруппы Жан-Клод Юнкер по итогам беспрецедентного для Европы события — каскада саммитов. На этой неделе в Брюсселе собрались сначала лидеры всех европейских стран. Второй саммит сузил круг до членов ЕС. Третий — до зоны евро. И лишь с четвертого раза удалось добиться результата. Почти всю ночь со среды на четверг германский канцлер Ангела Меркель и президент Франции Николя Саркози уговаривали банкиров и частных кредиторов добровольно списать 50 % долгов Греции, или примерно 100 млрд евро. Удалось. После этого финансовые обязательства страны должны снизиться до устойчивого уровня.

1. Китайская соломинка

В настоящее время страны еврозоны обсуждают два сценария увеличения ресурсов Европейского фонда финансовой стабильности до триллиона евро и более. Первый вариант предусматривает покупку инвесторами гособлигаций слабых стран еврозоны с оговоркой, что в экстренном случае фонд возьмет на себя часть убытков. Второй вариант предлагает задействовать Китай, а возможно, и Россию для создания дополнительного «резервуара» средств, необходимых для поддержания евро на плаву. «План весьма заманчив: не только Греция нуждается в деньгах — она стоит на пороге банкротства, но и Португалия, Ирландия, Италия и Испания; а у китайцев денег в избытке. Большая часть валютных резервов Китая сосредоточена в американских гособлигациях, но он в последние годы старается снизить свою зависимость от доллара», — говорится в статье немецкой Sueddeutsche Zeitung. Коммунистический Китай уже инвестировал четверть своих резервов в европейские ценные бумаги. Экономисты не сомневаются: Пекин заинтересован в помощи Европе, поскольку ЕС является его важнейшим торговым партнером. Между тем согласие китайцев имеет свою цену: в качестве от��етной меры Пекин может потребовать от европейцев признания Китая как государства с рыночной экономикой. Такой вот парадокс: коммунистический Китай спасает европейский конгломерат от банкротства.

2. Европейские ценности

В этой обстановке многие пытаются подвергнуть ревизии так называемые ценности Европы. Любопытную инвентаризацию этих ценностей провела Юлия Латынина, обозреватель «Новой газеты». По ее мнению, первой евроценностью является единство. «Европа объединяется, исчезают границы, и еврочиновники в Брюсселе принимают благодетельные указы о степени кривизны огурцов. Объединение — это, может, и замечательно, но вот беда — с момента распада империи Карла Великого и до момента образования Евросоюза Европа не была единой. Пока Европа завоевывала мир, части ее находились в жесточайшей конкуренции между собой. И эта конкуренция и способствовала прогрессу. Великобритания стала империей не просто так, а в борьбе против Испании; Пруссия стала Германской империей не просто так, а в результате жестких реформ, без которых государство не выжило бы в кольце врагов. То есть, внимание: может быть, единство — это очень хорошо. Но в зените своей славы Европа не была единой».

Вторая евроценность: всеобщее избирательное право. Латынина напоминает, что впервые всеобщее избирательное право было введено во Франции во времена Великой французской революции и кончилось гильотиной и террором; второй раз (для мужчин) ввел его железный канцлер Бисмарк в Германской империи в 1871 году, желая разбавить свободомыслие немецких собственников шовинистическим угаром безмозглых масс.

Ценз стал понижаться, а избирательное право стало распространяться на неимущих после Первой мировой войны, и окончательно всеобщим оно стало после Второй мировой, под влиянием социалистической идеологии. Но эта волна вынесла наверх Гитлера. Во всех нищих странах, в которых пытались ввести всеобщее избирательное право — в той же Африке, — это приводило к переделу собственности, распространению религиозного и национального фанатизма и кончалось диктатурой. «Допустим, всеобщее избирательное право — это венец развития, — пишет Латынина в „Еженедельном журнале“. — Допустим, каждый безработный ублюдок, громящий лондонский магазин, — это и есть тот парень, который должен решать, как нам всем жить, и кто это отрицает, тот ретроград и фашист. Но при чем здесь европейские ценности? Всеобщее избирательное право не существовало на Западе, пока Запад владел миром. Когда оно пришло на Запад, Запад свое господство в рекордные сроки потерял».

Евроценность номер три: социальная справедливость, которая выражается в том, что если есть безработная наркоманка с пятью детьми, то она будет жить в роскошном особняке, потому что не должны же дети страдать! — а если у вас есть работа и семья, то вы будете вкалывать, как ишак, и половину заработанного вами государство будет у вас отнимать, чтобы отдать безработной наркоманке.

Четвертая евроценность: мультикультурализм. Он гласит, что все культуры замечательно важны; что каждый иммигрант, приехавший в Швецию или Голландию, имеет право на сохранение своих замечательных традиций и что если кто-то не понимает, например, какое это счастье для арабской женщины, когда ее брат имеет право убить ее за прелюбодеяние, то он фашист и ретроград.

И наконец, пятая евроценность: государственное регулирование всего и вся, — которая противоречит идее частной собственности. Либо частная собственность, либо регулирование. Нынешние законы бюрократической Европы безумны. В Испании целые сельскохозяйственные регионы превратились в пустыни, потому что фермерам платят за то, чтобы они не выращивали продукцию. «Вы можете себе представить, чтобы в Европе восемнадцатого века платили субсидии крестьянам или парламент диктовал форму огурцов?» — спрашивает Латынина.

3. Двадцать лет спустя

Из всего этого следует вывод: 500 лет сравнительно небольшая часть света — Европа — властвовала над миром. Она добилась этой власти благодаря частной собственности, техническому прогрессу, конкуренции европейских стран между собой, ощущению собственного цивилизационного превосходства и минимальному — по сравнению с азиатскими странами — государственному вмешательству. И за 20 лет, прошедших с момента объединения Европы и торжества «общечеловеческих ценностей», Старый Свет потерял свое лидерство. Спасая свои периферийные государства, Европа вынуждена выворачивать руки банкирам и — о ужас!— обращаться с протянутой рукой к коммунистическому Китаю.

4. Два европейских полюса

Париж и Берлин жизненно заинтересованы в спасении евро. Франция, уже 60 лет пытающаяся сделать Европу рычагом своего влияния, может потерять больше других. Судьба Германии тоже связана с единой валютой: она заинтересована в благосостоянии соседей, которым она продает свою продукцию. Сейчас немцам приходится мириться с идеей создания общеевропейского экономического правительства, подразумевающего финансовую помощь слабейшим и совместное управление финансами, и они вынуждены признать, что одна такая маленькая страна, как Греция, может стать ахиллесовой пятой и обрушить весь союз. Германия готова взять на себя ответственность и заплатить, но в обмен она потребует право контроля над фондами и бюджетной политикой других европейских стран. Что касается французов, то им придется совершить «скачок в федерализм». С момента введения евро Франция отказывалась сбалансировать свои финансы под тем предлогом, что это мешает ее экономическому росту. И теперь назревает серьезный конфликт. Одна группа стран, под предводительством Франции, предпочитает прибегнуть к инфляции для снижения европейских долгов. Во второй балом правят немецкие сторонники строгой бюджетной политики, направленной на восстановление конкурентоспособности, но чреватой дефляцией. Ну а что же все прочие члены ЕС? На данный момент у них есть два варианта. Один — это линия поведения итальянского премьера Сильвио Берлускони, который тянет резину и игнорирует призывы Меркель и Саркози. Другой — вариант испанского премьера Родригеса Сапатеро, который, как кающийся грешник, не дожидаясь призывов, проводит политику строгой экономии, будучи готовым потерять власть.

5. Стоит подождать

Долговой кризис несколько охладил и пыл государств, стремившихся войти в зону евро. Чехия, Польша и Венгрия демонстрируют негативный настрой. «Валютный союз готов превратиться в союз трансфертов и долгов, таким образом, стоит подождать, чтобы посмотреть, в каком направлении будет продвигаться зона евро, — заявил премьер-министр Чехии Петр Некас. — Правительство, которое я возглавляю, не установило и не будет устанавливать дату присоединения к еврозоне». Румыния, которая с 2009 года живет в условиях программы жесткой экономики, планировала вступить в зону евро к 2015 году, теперь Бухарест говорит о 2018-м. Что касается Болгарии, то, по словам премьер-министра Бойко Борисова, вступление в зону евро — «это нечто, за чем мы наблюдаем с осторожностью, поскольку не знаем, как будут развиваться эти процессы».

6. Длинная ночь

Эта ночь была нескончаемо длинной — однако результат все же достигнут: страны еврозоны выработали новый план по спасению единой национальной валюты. Согласно ему, банки откажутся от половины своих требований к Афинам, пишут обозреватели Spiegel. Только к четырем утра, когда открылись биржи Гонконга и Шанхая, президент Франции Николя Саркози со следами бессонной ночи на лице первым предстал перед журналистами в Брюсселе, объявив о том, что страны еврозоны договорились о списании половины греческого долга. Таким образом, в Брюсселе с невероятным трудом была достигнута основная цель саммита. Европейские чиновники и финансисты ходят сейчас, что называется, по тонкому льду. Любое неосторожное движение может обернуться тяжелейшими последствиями. Неудивительно, что о подробностях «плана спасения Европы» продолжали договариваться до самого последнего момента. И — в тайне. Зато мировые СМИ периодически преподносили со ссылкой на информированные источники новости о том, как готовятся документы. А также, конечно, чего в них пока не хватает. Обсуждение позиций по долговому бремени Греции превратилось В настоящий триллер.

Сергей Бегляк