35media.ru

Здравствуй, дедушка

Сейчас сожалею о том, что слишком поздно занялась восстановлением семейной истории. Не у кого было навести справки: все, кто знал моего дедушку, Евгения Николаевича Лаврушина, уже ушли из жизни. Надежда была на архивные данные, сведения из Интернета и то немногое, что помнила из папиных рассказов моя мама. Да еще на книгу смоленского журналиста Николая Казакова «Когда гнев обжигает сердца», где имя деда несколько раз упоминается.

...Дедушек у меня не было. С пожелтевших фотографий смотрели молодые мужчины: дед Вася, мамин папа, и дед Женя — папа отца. О дедушке Васе, кадровом военном, майоре Советской армии, погибшем в сентябре 1944 года на территории Чехословакии, я могла рассказать много. Василий Осипович Киселев похоронен на Холме Славы во Львове, на его могиле побывали и мама, и папа, и старшая сестра. Сохранились письма, фотографии. А вот про деда Женю знала только, что он уроженец деревни Матурино, был в 1939 году призван в армию и не успел демобилизоваться до начала войны. Попал в партизанский отряд. Погиб где-то в середине 1943 года.

В семейном архиве сохранилось письмо, пришедшее из Белоруссии в начале 70-х. Пионеры школы деревни Крюковщина Витебской области просили выслать фотографии партизана Евгения Лаврушина и сообщали, что за памятником на братской могиле, где похоронен мой дед, тщательно ухаживают. С тех пор прошло немало лет. Белоруссия теперь — другое государство. Хранят ли там память о погибших? Меня уже не оставляла мысль найти место захоронения Евгения Николаевича и побывать там, посмотреть на все собственными глазами, восстановить то, что еще возможно.

Первые точные сведения дали Книга Памяти Череповца и Череповецкого района и сайт «Мемориал». Дед призывался из Череповца, поскольку работал в литейном цехе завода «Красная звезда». На сайте нашлась точная дата гибели Евгения Лаврушина — 17 апреля 1944 года. 44-го, а не 43-го! Место захоронения — д. Крюковщина Витебской области.

Второй шаг помогла сделать моя знакомая, журналист белорусской национальной радиостанции «Культура» Наталья Буландо, с которой мы общаемся через Интернет. Наташа тут же загорелась: «Давай я все узнаю, и летом ты приедешь!».

И вот тут начался самый настоящий детектив!

«Юля, деревни Крюковщина в Витебском районе не существует! — сообщила она. — Есть три деревни с таким названием, но все они не подходят к тем сведениям, которые ты указала».

Указала я ровно то, что знала: место захоронения и название партизанского соединения, где воевал дед.

«Наташа, — пояснила я ей, — бригада до 1943 года базировалась на территории Смоленской области. Не позже осени 1943 года они ушли на территорию Белоруссии».

Ответ не заставил себя ждать:

«Судя по дате гибели, нужно искать в районе Ушачей. Там была партизанская зона, в апреле 1944 года каратели взяли партизан в кольцо, они прорывались с боями».

Следующее письмо — через несколько дней:

«Деревню с таким названием я не могла найти потому, что ее переименовали. Она называется Апанасковичи...».

И вот август, поезд. Витебск. Маршрутка до Ушачей.

Ушачи — районный центр Витебской области. Аккуратный, ухоженный, утопающий в зелени.

Для главного редактора районной газеты «Патриот» Ольги Короленко мое семейное дело оказывается больше, чем просто темой для заметки. Пьем чай, и Ольга с грустью говорит: «Ты вот родную могилу, кажется, нашла, а я даже не знаю, где у меня оба деда похоронены. Один прошел через ад Прорыва и погиб уже на территории Калининградской области...»

Про события апреля — мая 1944 года здесь помнят. На территорию Ушаческого района с зимы 1942 года по весну 1944-го гитлеровцев не пускали — это была партизанская зона. Но в апреле 1944-го немцы предприняли масштабную карательную операцию. В узком кольце, которое медленно, но неуклонно сжималось, оказались шестнадцать партизанских соединений. Среди них — прославленная 16-я Смоленская партизанская бригада под командованием Ивана Шлапакова, объявленного «личным врагом фюрера». Та самая 16-я Смоленская, которую гитлеровцы называли «Смоленск Зондер» со страхом!

О славных подвигах смоленцев я знала из книги Николая Казакова. Но одно дело книга. Совсем другое, когда в музее народной славы тебе в руки дают голубенькую папочку с надписью «Евгений Николаевич Лаврушин, командир взвода первого отряда». С фотографии смотрит дед... Совсем молодой. Куда младше меня — нынешней.

Воспоминания Ивана Романовича Шлапакова и Станислава Петровича Шмуглевского читала с комом в горле. 1942 год, декабрь. Вот дедушкино имя. Он выполняет ответственное задание, налаживает переправу через реку. Отряд уходит от преследования. Вот март 1943 года, «рельсовая война». Евгений Лаврушин — в списке наиболее опытных диверсантов бригады. Уже в Минске, в музее Великой Отечественной войны, я узнаю: на личном счету деда значатся как минимум три пущенных под откос эшелона с вражеской техникой.

Последний повод для волнений ожидал нас уже в Ушачах.

— Нет в Апанасковичах воинских захоронений! — сказали в музее. — Скорее всего, вам нужно ехать в Паулье. Это совсем рядом. Там братская могила, мемориал.

На редакционном газике на следующее утро отправляемся в Паулье.

Неужели все напрасно? Неужели мы шли по ложному следу? Но накануне я видела массу документов, где черным по белому было написано: Евгений Лаврушин, уроженец деревни Матурино Череповецкого района Вологодской области!

... Памятник. В списке погибших больше двадцати фамилий.

«Партизан Лаврушин Е.Н.».

Здравствуй, дедушка...

...На обратном пути мы заехали в Апанасковичи. Там судьба подарила мне встречу с бабой Ниной. Седенькая старушка сидела на крылечке дома, беседовала с соседкой — женщины ждали автолавку.

— Война? Как не помнить. Мне тогда двенадцать лет было.

— Может быть, помните — здесь партизаны были захоронены?

Я не плакала у памятника. Просто помянули погибших и все. Но когда старушка, всплеснув руками, заохала: «Доча, да вот же они были... вдвоем... молодые совсем... один в гимнастерке, другой в фуфаечке... вон там, под березами за домом схоронили, а когда наши вернулись, немцев прогнали, перенесли тела в Паулье, под общий памятник... Пойдем покажу!» Вот у тех трех берез на окраине деревни я разревелась в голос. Потому что думала: такое бывает только в фильмах. Несколько раз сама описывала подобные истории и помогала в поисковой работе. А тут это со мной, это я нашла могилу деда.

Памятники времен войны в Белоруссии не забыты. Цветы, венки, аккуратно скошенная трава.

Думаю, что я еще приеду, хочу как можно больше узнать о командире третьего взвода первого отряда 16-й Смоленской партизанской бригады Евгении Лаврушине. Он родился в деревне Матурино, а погиб недалеко от места с названием Матырино. Это было 17 апреля 1944 года. Он до последнего оставался верен данной им партизанской клятве и пал в бою, прикрывая отход товарищей.

Юлия Лаврушина