35media.ru

Детство заиграло

Питерский дуэт прославился на всю страну череповецкими воспоминаниями.

Дуэт Ifwe из Санкт-Петербурга стал одним из музыкальных открытий в России минувшего лета. Под странным буквосочетанием, которое в переводе с английского означает «если мы...», скрываются братья Александр и Михаил Плетневы, несколько лет назад приехавшие в Санкт-Петербург из Череповца. Дуэт существует меньше года, однако братьев уже называют создателями нового музыкального стиля. Именно под такой «шапкой» Ifwe выступили почти на всех крупных летних фестивалях Санкт-Петербурга, а главные газеты и журналы Санкт-Петербурга напечатали на своих страницах пространные интервью с Плетневыми. В них родной город Александр и Михаил не жалуют, чаще употребляя глагол «сбежали», чем «уехали», но не скрывают, что вдохновение и тематику своих песен черпают из череповецкого детства.

О родине

— Мы не забываем, что родом из Череповца, но наш город, как мне кажется, музыкантов особенно не приветствует. Может быть, я ошибаюсь, но мы с этим столкнулись. Ближайшее скопление близких по духу людей мы обнаружили как раз в Питере, — рассказывает историю «эмиграции» старший брат Александр. — Мы туда ездили периодически на выходные — на концерты или время провести. Ходили по барам, посещали музыкальные вечеринки — это было полнейшим откровением, казалось, что там совсем другие люди живут. И когда мы поняли, что в Череповце для нас уже потолок, переехали. Сейчас мне кажется, что Питер — лучший город в России.

Младший Михаил добавляет, что «родители видели для нас такое будущее: работать на заводе, жениться, купить машину». По словам Александра, он учился в ЧГУ по специальности «прикладная математика» и посещал курсы по доменным печам.

Сейчас старший Плетнев работает арт-директором одного из питерских баров, а его брат занимается дизайном натяжных потолков. «За три года, пока мы здесь, я сменил множество рабочих мест: был курьером, официантом, барменом, даже фотографом в аквапарке», — говорит младший Плетнев. Выходить на большую сцену братья не планировали, это получилось случайно.

— Музыкой мы занимаемся давно — я параллельно делаю танцевальные вещи, Саша играл в одной питерской и еще десятке череповецких групп, — рассказывает Михаил. — Раньше у нас были разногласия в творческом плане, а сейчас мы вышли более-менее на одну волну, стали слушать одни и те же вещи. С созданием дуэта получилось так: была страшная зима, мы сидели ночами дома и пили вино; а у нас еще из окна вид хороший на Фонтанку, действует, видимо, правильным образом. Никакой особой цели не было — хотелось просто делать что-то искреннее, чтобы это звучало расслабленно и в то же время мелодично. Мы сидели и разговаривали о лете — потому что друзья разъехались по Европам, по островам, кто-то звонил из Индии и жаловался на жару, а мы сидели в холоде и мечтали о тепле. Мысли шли в рифму — и мы это сразу оформляли в песни. Название группы, собственно, это такой скрытый вопрос самим себе: «А что, если бы мы?» Наша мотивация в одном предложении.

На вопрос, как Плетневым удалось так удачно скрестить западный музыкальный стиль и русский язык, они отвечают так. Дескать, давно заметили, что красивые тексты на русском получаются, когда ни под кого не собираешься «косить», просто хочешь в двух-трех словах выразить свои ощущения. То есть поешь строчки, в которые сам веришь, и от этого русский текст звучит более-менее адекватно.

— Мы же вообще никогда не слушали русскую музыку, — говорит Михаил. — Ну, может быть, за исключением пары треков «Мумий Тролля», еще Дельфина в детстве. Я не знаю, почему нас связывают с советским постпанком: мы никогда не слушали группу «Кино», я две песни их по названиям еле-еле могу вспомнить. Может быть, это оттого, что вообще мало музыки на русском — появляется новая группа, хочется с кем-то сравнить, а вспомнить, кроме «Кино», и нечего.

О песнях

Музыкальная смесь компьютерных сэмплов и живой гитары, которую они производят, положена на ностальгические стихи о детстве и детском восприятии мира. Назвать братьев изобретателями нового жанра было бы натяжкой. Придуманный за океаном чиллвейв, в рамках которого взрослые дядьки со слезой или детской улыбкой поют о маминых пирожках и любимой пластмассовой лошадке, существует давно. Вот только никто доселе не догадался перевести его на русскую почву. В литературе и на театральной сцене чем-то похожим занимается Евгений Гришковец. Плетневы не скрывают, что не миновали его влияния.

— Я раньше смотрел спектакли Гришковца, книги его читал и никак не мог понять, почему он все время отсылает к детству, зачем вытаскивает наружу эти впечатления, простые и банальные, которые у тебя внутри засели на всю жизнь, — говорит Александр. — А теперь понимаю. Это попытка вернуть свои взрослые, сегодняшние, шершавые какие-то ощущения в то примитивное состояние, когда ощущение счастья достигалось очень легко. Сейчас это чертовски сложно. XXI век, работа... Я не хочу работу, я хочу вернуться в детство и все это испытать. По крайней мере, научиться делать себе такие же маленькие радости и чувствовать себя как ребенок. И это не мое открытие — это везде сейчас, в музыке, в визуальных каких-то вещах, в книгах, все нажимают на эту кнопку. Сейчас же уже все существует, ничего не изобрести и не открыть — кроме как себя. По сути, это такой эскапизм, только вовнутрь. Что я помню? Как мы ездили в деревню к бабушке через всю страну. Как я играл в солдатиков: у меня их было нереальное количество, чуть ли не армии тысячу на тысячу, я ими заставлял всю комнату; их восемь видов было, и я их всех помню: сидячих, стоячих, с флагом. А еще фломастеры, которые постоянно сохли: ты хочешь порисовать, садишься, а у тебя 50 фломастеров — и ни один не пишет, и приходится закапывать спирт, а потом еще ждать, пока он впитается. А еще — боевики с Ван Даммом, которые родители брали в прокате и нам смотреть не давали, потому что мы были маленькие. Много всего.

Осенью братья Плетневы планируют выпустить первый полноценный альбом с новыми песнями.

— Все говорят о какой-то известности, но в бытовом отношении наша с братом жизнь не поменялась, — сказал корреспонденту «Речи» Михаил Плетнев. — Музыка прокормить по-прежнему не может, поэтому приходится работать и зарабатывать в других местах, занимаясь музыкой лишь в свободное время. Занятость велика, и в Череповец мы приезжаем нечасто, но случается — там ведь живут наши родители. Приехать с концертом в Череповец? Почему нет. Если кто-то возьмется организовать, пригласит, мы только за.

Сергей Виноградов