35media.ru

В белых одеждах

Мы продолжаем наш проект «Династия». Через историю череповецких династий мы хотим подчеркнуть ценность семьи ради семьи, а не ради «свободы от нее». Время испытывает на прочность устои российской семьи. Кажется, совсем недавно семья с тремя-четырьмя детьми была нормой для общества. Родители с уверенностью смотрели в будущее, поскольку не сомневались: они смогут поставить ребенка на ноги, государство даст ему бесплатное образование, медицинское обслуживание. Главное — воспитать достойного члена общества. Все резко изменилось за каких-нибудь полвека. Сам институт семьи поставлен под вопрос. В быту стали нормой такие понятия, как гражданский брак, однополые браки. По телевизору мы наблюдаем за нашими детьми, которые выясняют отношения «за стеклом» или за забором «Дома-2». И в таком вот «доме» все перевернуто с ног на голову. Как сохранить семью, без которой, на мой взгляд, невозможно существование государства, Родины?

Сегодня мы расскажем о семье череповецких врачей. Павел Розов — хирург, заместитель главного врача первой городской больницы, депутат городской Думы. В его большой семье медиками были двоюродный дед, мать, отец, тетя. Врачами работают жена, дочь, зять... Встретиться со всеми представителями династии нам, конечно же, не удалось. Кто-то все лето проводит на даче, кто-то живет в другом городе. Даже череповецкие представители династии крайне редко бывают в сборе.

Родители

Любая крепкая семья начинается с родителей, которые вкладывают в детей душу, любовь, дают целостное представление о мире. Родители Павла Владимировича — мать Тамара Николаевна и отец Владимир Георгиевич, — как мы уже говорили, оба врачи. Оба окончили Архангельский медицинский институт, оба уехали в глубинку Вологодской области — деревню Биряково Междуреченского района. Возраст молодых врачей по нынешним меркам совсем не «взрослый»: 23 и 24 года соот��етственно. Сейчас в таком возрасте молодые люди редко отрываются от родителей и уходят в самостоятельную жизнь. Да и время рождения первого ребенка оттягивают лет до 30-ти. Тамара Николаевна и Владимир Георгиевич врачами стали с первых дней в деревне, без всяких скидок на возраст. Жили в деревянном доме с русской печкой, где до них тоже жили семьи врачей. Владимир Георгиевич взял на себя хирургию, Тамара Николаевна — акушерство и гинекологию, в придачу педиатрию. Оба одновременно были и терапевтами. Иными словами, универсальная врачебная практика: никто из больных не спрашивал их специализацию, а в районную больницу требующего экстренной помощи больного не отошлешь. Было ли страшно практиковать вот так сразу?

— Страшно было, — признается Тамара Николаевна. — Помню случай: привезли рабочего с леспромхоза с открытой рваной раной груди. Муж на вызове. Что делать, я ведь не хирург? Звоню в районную больницу, мне отвечают: «Оперируй. Если что, по телефону подскажем».

И таких ситуаций было не счесть. Отсюда и бесценная практика, когда всю ответственность за больного нужно было брать на себя: диагноз, лечение, реабилитация. К слову, о декретном отпуске молодой маме (когда она родила Павла) пришлось забыть. Родила — а на пятый день уже стояла на операции. Молодые супруги-врачи подряжались отработать в Биряково три года, но их уговорили остаться еще на год.

Позже перебрались в Череповец, стали работать в медсанчасти строителей. Сначала им дали общежитие, позже квартиру у Дворца строителей. Маленького Павла часто приходилось оставлять дома с няней. А когда сын подрос, то его нередко брали с собой на ночные дежурства — то мама, то папа. Так и вырос Павел «за кулисами» городских больниц и поликлиник.

Сколько я ни добивалась от Тамары Николаевны, чтобы она поделилась своими секретами воспитания, толку чуть.

— Да нет никаких секретов. Собственный пример, и все, — говорит Тамара Николаевна. — Павел хорошим рос. Учился неплохо, занимался спортом, друзья у него были хорошие. Бывало, проявлял характер, особенно в подростковом возрасте; в крайнем случае я обращалась за помощью к мужу. Отцу было достаточно коротко сказать: «Павел, мама права, делай как она велит».

С особой теплотой Тамара Николаевна вспоминает свекра (отца мужа) — Георгия Ефимовича Розова, у которого в Вологде практически каждое лето отдыхал Павел.

— Интересный человек, педагог, вернулся с войны, у него и боевые награды есть, — вспоминает Тамара Николаевна. — Думаю, что он оказал большое влияние на формирование характера нашего сына. Дед его очень любил и гордился внуком, с которым они вместе ходили в театр, читали книги, занимались мужскими делами: строгали, плотничали, мастерили. Одно время Георгий Ефимович увлекся рисованием. Какие он копии делал — уму непостижимо! Однажды я была то ли в Третьяковке, то ли в Эрмитаже, сейчас не вспомню, помню картину «Корабельная роща» Шишкина — ее копия точь-в-точь написана Георгием Ефимовичем. Я была потрясена.

Отец Тамары Николаевны — Николай Дмитриевич — погиб на фронте в 1943 году. Четырехлетняя Тамара запомнила только глубину переживаний взрослых, которые провожали уходящих на фронт. Провожали из Сольвычегодска Архангельской области. «Водопровода тогда не было, нас с сестрой выкупали в тазике, приодели. Прощаясь, отец поднял меня на руки, поцеловал...» Потом приходили письма-треугольники с фронта, но нить оборвалась.

Линия судьбы

«В какое время вам можно позвонить?» — спрашиваю я Павла Владимировича по телефону. И слышу в ответ: «От утра до утра, я на дежурстве». Работа отнимает много времени. Отнимает — а что дает и как профессия становится делом жизни? Вопросу «Вы всегда знали, что будете врачом?» Павел Владимирович ничуть не удивился.

— У нас в семье — или врач, или педагог, или офицер, — объясняет Павел Розов. — Я собирался быть морским военным офицером. Мой хороший друг детства поступил в Калининграде в военное училище. Почему не врачом? Знал, что за жизнь: работа, сплошные дежурства, отец и мать часто ночевали в больнице. В общем, имел представление о профессии. Но отец поступил мудро и дипломатично: отговаривать не стал, но предложил съездить в Архангельск. Моя тетка (сестра мамы) в Архангельске работала в ту пору врачом-отоларингологом. Родители мягко, но убедили: поступишь в институт, потом перейдешь на военную кафедру, а потом уже осуществляй мечту — будешь военным врачом. Компромисс был достигнут.

И Павел Владимирович окончил Архангельский медицинский институт, стал гражданским врачом-хирургом. (Вообще-то, в старших классах, как объясняет Павел Владимирович, он увлекался боксом и всерьез хотел пойти на завод, а в свободное время боксировать. Увлечения всегда были частью жизни Павла Владимировича. С детства и самые разные: акробатика, изостудия, футбол, бокс, сейчас — горные лыжи.) Специализацию в институте выбрал сразу.

— Я с первого курса знал, что буду хирургом. Отец — хирург. Мать — врач-гинеколог.

Самое раннее детство (до трех лет) прошло в деревне Биряково Междуреченского района (ближе к Великому Устюгу). Как рассказывали ему родители, на всю округу было два врача — они сами, хирург и гинеколог. Вокруг леспромхозы, пилорамы, постоянно кто-то нуждается в помощи: травмы, болезни. Оперировали родители очень много. Семья Розовых жила при больнице. Отец, бывало, и верхом на лошади добирался до дальних деревень. Словом, тьмутаракань, куда даже дороги не было — летали самолетами. Был и такой случай: матери рожать, а погода нелетная; роды принял отец. Так что Павел Владимирович появился на свет благодаря маме и папе в буквальном смысле.

— Павел Владимирович, а за что вы благодарны родителям?

— За все, начиная с момента рождения. За честность, за мудрость, за дипломатичность, за тягу к знаниям. Мама честна до щепетильности. Помню, с пацанами гоняли в футбол, я нашел небольшой резиновый мячик — ничейный. Принес домой, мама сказала: «Отнеси обратно, это чужая вещь».

Тяга к знаниям — особая статья. Отец и мать много работали, постоянно читали. Сына приучили к чтению еще до школы. Мать дала разрезную азбуку, объяснила, как читать, — сообразил. В школе запоем не читал, но летом в Вологде, у двоюродного деда Георгия Ефимовича Розова, будучи уже постарше, залпом прочел «Войну и мир», все четыре тома разом. В числе любимых русских писателей — Салтыков-Щедрин, Гоголь. Любовь к чтению непреходяща. И сейчас в книжном магазине Павел Владимирович может «пропасть» надолго. Правда, и дома хорошая библиотека: начинала ее собирать мать, продолжила жена.

— А что вы сейчас читаете?

— Джон Ирвинг, американский писатель, «Правила виноделов». Вообще-то, я читаю бессистемно. Не могу сказать, что признаю только книги, в век информационных технологий источники знаний — это и Интернет, и телевидение, и книги; преимущество последних разве что в том, что они позволяют системно осмыслить, запомнить материал. Но главное — это интерес к чтению, от обязаловки мало толку. «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына я так и не осилил, а в сокращенном варианте — с удовольствием.

В семье Павел — не единственный. Брат Михаил младше на десять лет. Отсюда и первые серьезные навыки ответственности: присмотреть за младшим братиком, в садик отвести-привести, научить, объяснить, утешить.

— Нет, не ссорились, какие ссоры, если я уже в институт пошел, а Миша — в первый класс. Десять лет, на мой взгляд, оптимальная разница в возрасте между детьми, что и психологи подтверждают. Миша не выбрал профессию врача. Он офицер, подполковник.

Третий брат, самый младший, Иван — по отцу.

У Павла Владимировича классическая семья по нынешним меркам, семья врачей. Жена Анна Валентиновна — врач инфекционного отделения первой городской больницы. Двое детей.

Племянница Анны Валентиновны — Алена (22 года) — закончила фельдшерское отделение череповецкого медучилища. Сейчас она студентка Архангельского мединститута. Племянник Алексей — зуботехник областной архангельской поликлиники.

Дочь Екатерина Григорьева — санитарный врач Роспотребнадзора. Зять Дмитрий Григорьев — врач-стоматолог.

Сын Дмитрий Розов (24 года) — офицер, старший лейтенант пятой отдельной Таманской бригады, командир взвода. С женой Ольгой (социальный педагог) живут в Подмосковье. Их сын Ярослав (2 года) — внук Павла Владимировича, естественно, с профессией пока не определился. Вот и все, что мы успели узнать за короткую встречу, найдя подтверждение сказанному Павлом Владимировичем выше: «У нас в семье — или врач, или педагог, или офицер».

Синдром отличника

Дмитрий познакомился с родителями Екатерины лишь через четыре года после знакомства с Катей. Наслышан был, поскольку все эти четыре года учился с Катей в Архангельском медицинском институте. В настоящее время Дмитрий — врач-стоматолог частной клиники Череповца.

— Все, что рассказывала Катя о своих родителях, оказалось чистой правдой. Разве что не таким суровым и строгим, как в рассказах Кати, оказался отец, мой тесть Павел Владимирович, — говорит Дмитрий Александрович. — Конечно, побаивался первой встречи с будущими тестем и тещей — момент ответственный. Но меня хорошо приняли, а последующие отношения сложились без напряжения, естественными, доброжелательными. Очень хорошая семья: умные, интеллигентные, рассудительные, справедливые люди. Я бы сказал, красивые люди.

Семья Григорьевых на Новый год по сложившейся традиции едет в Северодвинск, где живут родители Дмитрия, его родная сестра.

Одно интересное наблюдение, которое может быть назидательным для подростков, недооценивающих фактор учебы. Нельзя сказать, что в школе Дмитрий учился на сплошные пятерки. Так же, как и другим мальчишкам, хотелось забросить учебники после школы, погонять мяч во дворе, убежать на речку. Но родители Дмитрия — мама Надежда Леонидовна и папа Александр Алексеевич — проявили настойчивость, воспитывая в сыне усидчивость, ответственность за учебу, тягу к знаниям. Пока уроки не выучишь — во двор ни ногой. Плохая отметка — за игровую приставку к телевизору (были такие до компьютерных игр) не сядешь.

— Только когда я поступил в институт, осознал, насколько требовательность родителей была важна, нужна и определила мое будущее, — говорит Дмитрий. — Без базовых школьных знаний, усидчивости, привычки к интеллектуальному труду в мединституте делать нечего.

Простая история

Люди в белых халатах... Мы им верим. К ним обращаемся за помощью, если в дом пришла беда. Но именно к ним предъявляем завышенные требования, спрашивая за все по большому счету: «Он клятву Гиппократа давал, он обязан спасать людям жизнь, он должен быть милосердным». Уверены, что они должны поступать так, как совесть велит, и никак иначе; пропадать на ночных дежурствах, работать за смешные деньги из чувства долга; не отвечать хамством на хамство; идти во власть не из-за корысти, а ради служения людям. При этом мы умудряемся критиковать их за неумение урвать хлебное место, а благородство души и врожденную порядочность называем пережитком. Но именно у таких людей мы просим помощи, поскольку они сохраняют человечность в прагматичном и безжалостном XXI веке. Мы даже детей боимся воспитывать честными, чуткими к чужой беде, сострадающими чужому горю, порядочными, благородными. А вдруг станут изгоями в жестоком мире? И рассуждаем: моему ребенку для счастья в этом мире нужна броня — цинизма, равнодушия, безразличия, чтобы по головам шел, делая карьеру. И желаем чаду материального благополучия, забывая о духовном. На мой взгляд, нищета — не лучший воспитатель. Почему мы требуем героизма от наших врачей, педагогов, офицеров, которые за гроши призваны лечить нас, воспитывать наших детей, защищать Родину? Хорошо помню пресс-конференцию одного высокопоставленного чиновника (год назад, по-моему): он с упоением рассказывал журналистам про модернизацию здравоохранения, новейшее оборудование, про то, что врач должен... На вопрос, почему столь мизерна зарплата этого самого врача (на то время 11 тысяч рублей в среднем), без запинки заявил: «В эту профессию идут только по призванию, в «белых одеждах». А может быть, нам всем, и в том числе чиновникам, стоит их примерить?

Справка.

«Мне повезло с родителями»

Екатерина Павловна Григорьева — дочь Розовых, Павла Владимировича и Анны Валентиновны, — тоже врач, работает в череповецком отделе Роспотребнадзора. Ее муж Дмитрий Александрович Григорьев — врач-стоматолог. Катя убеждена: ей повезло с родителями.

— Если честно, никогда особо не задумывалась, что значит воспитываться в полноценной семье, какое влияние это оказывает на формирование личности ребенка, — говорит Екатерина Павловна. — Я воспринимала это как данность: мама, папа, бабушка, дедушка. И каждый из них — глубокий, интересный человек. Это сейчас я понимаю: мне повезло с родителями. Я никогда не была обделена вниманием и любовью большой семьи. Радовалась рождению долгожданного братика (разница с младшим братом три года — авт.). Наверное, всем, что заложено во мне хорошего, я обязана в первую очередь маме и папе.

Катя не идеализирует свою семью, скорее отдает ей должное. Как она вспоминает, родители всегда много работали. Но при этом они успевали уделить воспитанию дочери внимание. Калейдоскоп воспоминаний из детства... К чтению Катю приучили лет с четырех. Любимые книжки — сказки, о космосе. Когда Кате было лет пять, отец возил ее в Москву в музей палеонтологии: динозаврики оставили неизгладимые впечатления. Впервые остро почувствовала себя маленькой принцессой в пятом классе, когда отец подарил ей на 8 Марта духи — настоящие, в шикарной коробочке, как у взрослых барышень. Впервые увидела море лет в двенадцать: Крым, Коктебель, сопки, походы в горы с мамой и папой, прозрачные медузы Черного моря. В Феодосии — музей Айвазовского, Ялта, Севастополь. Помнит путешествия с родителями на остров Валаам, в Великий Новгород. У Кати спортивная семья — и мама, и папа всегда занимались какими-нибудь видами спорта: альпинизм, плавание, лыжи. Кате и в голову не приходило «приобщаться» к дурным привычкам. Наверное, и профессию выбрала под влиянием родителей. Институт тот же — Архангельский медицинский. Где Катя, кстати, встретила свою судьбу.

Татьяна Ковачева