35media.ru

Люди и вещи

Главный библиотекарь города хранит семейные коклюшки, рассчитывая в будущем заняться кружевоплетением.

В каждой семье есть вещи, которые ценятся ее членами не за материальную стоимость и даже не за красоту, а за то, какое значение они имели в жизни разных поколений семей. В «Речи» продолжается проект «Люди и вещи», в рамках которого череповчане, известные и не очень, рассказывают на страницах газеты о семейных традициях и ценностях, передаваемых из поколение в поколение. Очередным героем публикации стала директор Череповецкого объединения библиотек Лидия Муромцева. Главный библиотекарь Череповца оказалась чуждым коллекционированию человеком. Даже книг в ее личном собрании всего ничего.

«Работа в библиотеке всегда уводила меня от книжного собирательства, — говорит Лидия Николаевна. — Даже те книги, которые мне дарили или я покупала для себя, спустя какое-то время я отдавала в библиотеку, где работала. Сегодня у меня есть небольшие собрания на даче и дома — в основном это тома, которые я часто перечитываю или нужные мне по работе. Все остальное в библиотеке».

Семейный альбом

«Я родилась в Харовском районе в семье сельских учителей, — говорит Лидия Муромцева. — Мама и папа познакомились в 30-е годы прошлого века. В Харовском районе они оба занимались созданием детского дома для детей „врагов народа“. Детдом пришлось возводить с нуля. Отец руководил его строительством и стал первым директором. Этим летом мне наконец-то удалось вернуться в те края и увидеть то, что запомнилось с детства. Я побывала в доме, где родилась, и в мамином доме тоже. Он тоже стоит в Харовском районе. Нашла там новых родственников и теперь планирую время от времени к ним приезжать. Мы даже нашли в лесу заброшенный монастырь, который в 30-е годы служил своеобразным перевалочным пунктом: здесь собирали детей для последующего распределения по детским домам. Мама этим и занималась. А отец построил учреждение и приехал за воспитанниками. Тут у них и случилась любовь с первого взгляда». Дабы зафиксировать впечатления и эмоции от этого возвращения к корням, Лидия Муромцева задумала создать большой фотоальбом, который станет реликвией для ее потомков. В нем будет множество как старинных, так и новейших снимков. Коллекцию ретро-фото Лидия Николаевна пополнила в музее Харовска, пересняв документы об истории школы, которую она окончила и которой ныне не существует. Как не существует деревни Гора (сменила название), записанной в паспорте Лидии Муромцевой как место ее рождения.

Шить, плести и молиться

От родителей Лидии Николаевне остались лишь швейная машинка (мамин подарок), иконка Спасителя, принадлежавшая семье матери, и «орудия труда» для кружевоплетения. «Мама не плела кружева, потому что не до того было: работа, хозяйство, дети, — рассказывает она. — Зато очень хорошо плели две мои тетушки. От них мне и достались коклюшки, два кружевных воротника и сколки — что-то вроде выкроек. Лет двадцать назад я хотела заняться кружевоплетением всерьез, даже на курсы ходила. Но потом это все забылось. Однако свои „орудия труда“ не выбрасываю — надеюсь, что, выйдя на пенсию, смогу наконец что-нибудь сплести».

Горький вместо Чуковского

О том, что книги навсегда станут делом ее жизни, Лидия Николаевна в детские годы и не мечтала. «Расти в семье учителей непросто, — признается она. — Как ни занимайся, пятерку не заслужишь никогда. Особенно у отца, который был очень строг. Читать я научилась очень рано; как рассказывала бабушка, еще в дошкольном возрасте зачитывала из „Правды“ доклады Хрущева. Читать не только умела, но и очень любила — в ранние годы прочитала всего Горького, Лескова и других писателей. Библиотека классики у родителей была очень хорошей. Колхозниц и доярок за хорошую работу награждали плюшевыми жакетками и отрезами на платье, а учителя получали собрания сочинений великих писателей. Помимо домашних читала и книги из библиотеки, пропадая там целыми днями. Родители на работе, а я, будто в яслях, сижу в сельской библиотеке». Родители уговаривали Лидию поступать в Ярославль на медицинское отделение, которое окончили почти все ее сестры и братья. Но жизнь рассудила иначе: на врача девушка не поступила и устроилась в сельскую библиотеку. Через год после этого семья переехала в Харовск, и почти вся домашняя библиотека была безвозмездно передана в сельскую читальню.

«Лад» в душе

Хоть и работает с книгами всю жизнь, фетишем для Лидии Муромцевой они не стали. Впрочем, к некоторым книгам отношение особое. В частности к тем, которые содержат авторский росчерк. Некоторые томики Василия Белова к таковым и относятся. «Белов — мой любимый писатель, — говорит Лидия Николаевна. — Для меня его книги имеют особое значение. Произведения Белова напоминают мне рассказы мамы, потому что мамина деревня Шемякино расположена всего в 20 километрах от Тимонихи Василия Ивановича. Моя мама отлично рассказывала про их жизнь: что было в доме, как гадали, чего боялись, какие смешные случаи были. В юности я часто приставала к маме: давай я буду за тобой записывать. А потом, когда вышла книга Василия Белова «Лад», я привезла ее маме, и она сказала: «Вот ты моими рассказами заслушивалась, а нашелся человек и все замечательно описал». С Беловым Лидии Муромцевой довелось познакомиться лично и даже побывать у него в гостях в Тимонихе.

Коллекция маленьких Пушкиных

О бюстиках Александра Сергеевича, которые Лидия Николаевна неожиданно стала собирать несколько лет назад к удивлению для самой себя, владелица говорит с удивительным пиететом. «Коллекция началась почти случайно, — рассказывает она. — Попав в первый раз в Михайловское, купила своего первого Пушкина, совсем крохотного. А моя подруга говорит: „У меня есть еще меньше“. Я удивилась — не может быть. Она принесла и подарила мне. Потом я увидела у брата на пианино бюст Пушкина. Честно призналась, что хочу его в компанию к моему дуэту. А вскоре другая подруга пополнила мою коллекцию четвертым бюстом, который хранился у нее. А где четвертый, там и пятый». Увлечение темой повлекло за собой особое внимание к памятникам Пушкину, которых в России несколько сотен. «У меня есть два любимых пушкинских изваяния, — признается Лидия Николаевна. — В Михайловском я увидела памятник — Пушкин в вольной позе лежит у пруда. Мы с подругами сфотографировались рядом. А в Екатеринбурге мы с мужем во время прогулки в запущенном скверике наткнулись на памятник Пушкину — поэт стоит в ночной рубашке, босиком, с пером в руке. А вокруг мусор. У меня слезы катились по щекам». По мнению Лидии Муромцевой, Череповцу памятник Пушкину тоже необходим. «Мы, библиотекари, даже и место придумали — на Пушкинской улице, в скверике», — замечает она.

Сергей Виноградов