35media.ru

Кто живет в полуразрушенном дачном поселке?

Фильм «Жесть» (он о том, как огромный заброшенный дачный поселок стал приютом для асоциальных элементов) меня действительно шокировал: напугал и порадовал одновременно. С одной стороны, он был настолько реалистичен, что никому бы не пожелала оказаться в таком забытом богом месте. С другой — я подумала, что таких мест в реальной жизни не может существовать. Ан нет! Когда случайно по долгу службы попала на зареченские дачи, поняла, что сюжет кино мог быть взят из реальности. Улица, на которой когда-то была дача и у моей бабушки, оказалась пустой. Обитаемых лишь 20 домов, на остальных участках — бурьян, покосившиеся домики и полная разруха. И все-таки жизнь в поселке, который стал частью города, продолжается.

Топор под подушкой

Автобусная остановка «Дачи-2» на Северном мосту. Повернули в сторону автоколонны. Первая улица, 2-я линия. Огромный двухэтажный дом в русском стиле за высоким железным забором. Хозяев нет дома. Напротив — дачный «теремок без окон, без дверей».

— Зайдем, — говорит фотограф, — посмотрим?

— Да страшновато как-то...

— Так ведь даже дверей нет. Кто там может быть?

Несмотря на общую неухоженность постройки и участка, дача оказалась обитаемой. Костровище с котелком, достаточно сносный слесарный инструмент, новые рабочие перчатки в прихожей говорили о том, что жильцы ведут не праздный образ жизни. Оказалось, в домике живет мужчина, назвавшийся Владимиром. Он сообщил, что сторожит участок своего друга, который собирается в скором времени построить здесь капитальный дом.

— И вы живете без дверей и никого не боитесь? — спрашиваю его.

— Так у меня топор все время под рукой, я с ним даже сплю.

Осторожно: злая собака!

В заброшенные дома больше не рискнули заходить, а потому поднялись на дорогу, чтобы осмотреться. Оказалось, что на противоположной стороне, практически рядом с дорогой, вполне обитаемая линия: тут и машина стоит, и люди ходят, и грядки есть. Но попасть туда оказалось непросто: за решетчатым железным забором сидел большой черный пес.

— Дик, ко мне! — услышали мы. Мужчина пенсионного возраста прицепил собаку поводком и подозрительно посмотрел на нас.

— Мы из газеты. Поговорить хотели.

— Заходите! Сейчас пса только привяжу.

Николай Николаевич Мольков оказался очень разговорчивым. Дядя Коля, как зовут его соседи, живет на даче постоянно. Отсюда и на работу ездит, и к дочери в город погостить. А здесь дом построил капитальный, отделал по своему вкусу. Говорит, что летом питается с огорода, а зимой до магазина недалеко — только речку перейти.

Домики для бомжей

На наше счастье, на даче оказалась и бухгалтер этого садоводства «Северсталь-2» Марина Анатольевна Мышина:

— У нас 766 участков, почти половина из них заброшена. Кто-то из хозяев постарел, перестал справляться, кому-то дача в наследство досталась, но не нужна вовсе, но многие сюда не ходят, потому что боятся, говорят: «Зачем, чтобы убили?» Естественно, плату не вносят. А мы в ущерб садоводству в этом году только на вывоз мусора потратили 60 тысяч рублей, вместо того чтобы что-то полезное сделать, — поделилась Марина Анатольевна проблемами.

Главная из этих проблем — бомжи. Они и хулиганят, и мусорят, и тащат все, что не приколочено: начиная с урожая и заканчивая металлом. По словам дачников, у них даже ложек алюминиевых не осталось. Причем «новые хозяева» заброшенных дач никого не боятся. Как-то у Николая Николаевича прямо из-под носа украли инструмент из запертого гаража.

— Еще хорошо, что линия закрыта и Николай живет круглый год, — рассказывает Марина Анатольевна. — На проходных линиях вообще беда! Пытаемся бороться, но толку мало. Как охранять участок в 48 гектаров? Были у нас и милицейские рейды — выселяли бомжей. Одного, помню, забрали, а он через два часа вернулся!

По словам Марины Мышиной, воровство здесь стало процветать с 1993 года, когда дачи были приватизированы. Раньше необрабатываемые участки можно было отобрать у нерадивых садоводов, сейчас — никак.

Гости с юга

Прошлись по улице дальше. Через линию увидели пасущихся телят, услышали кукареканье петуха. У последней дачи стоит автомобиль. Оказалось, что участок здесь приобрела семья, приехавшая из Азербайджана. Владельцы приходят сюда каждый вечер отдыхать. Показали, в каком направлении двигаться, чтобы познакомиться с хозяевами живности. Птицеводством и животноводством занимается тоже выходец из бывшей союзной республики. Правда, имени своего назвать он не пожелал:

— Узнают, что армянин, сразу СЭС придет. Скажут, нет разрешения на разведение скота. Был бы русский или цыган — ничего бы не сделали. Хотя я и прописан, и живу здесь уже 12 лет.

По словам мужчины, в Череповец он приехал четверть века назад, к брату, так и остался. Работает на химзаводе, есть городская квартира. Да только маленькая, двухкомнатная, а детей четверо.

— Вот и создал я здесь для детей все условия.

Действительно, хозяйством южане обзавелись нешуточным. Есть скот, в огороде все растет (вплоть до винограда).

Дальше по улице есть еще линия, на которой построены четыре капитальных дома. Только кто в них живет, узнать не удалось.

Духовная сторона

Почти на выходе с крайней улицы есть еще одно капитальное строение, на котором красуется табличка «Дом трезвости братца Иоанна Самарского (Чурикова)». Кстати, его хорошо видно с Северного моста. Во дворе мужчина колет дрова. Представился Александром. Сказал, что бывший алкоголик, дача была рядом, вот он и примкнул к людям, посещающим этот дом. Пить, по словам Александра, он бросил, теперь вот за домом присматривает. Рассказал, что здесь собираются два раза в неделю по 30 человек. Иногда даже люди из других городов приезжают.

По словам Александра, бомжей, обитающих поблизости, от пьянства они отучать не пытались — каждому свое. А потому бомжи и трезвенники научились мирно сосуществовать и друг друга не бояться.

Познакомились с дачниками и постоянными жителями с пропиской, бомжами и даже трезвенниками. А еще здесь, говорят, есть кафе и мастерские. Но чтобы найти их, нам понадобилось бы гораздо больше времени. Час был уже поздний, а потому углубляться в поселок не рискнули. Кто знает, чем бы этот репортаж закончился, ведь ни топора, ни собаки у нас не было.

Наталья Демченко