Профессор из Германии вместе с вологодскими поисковиками ищет останки советских солдат

«Пока не захоронен последний боец, война не окончена». Эту фразу полководца Суворова знают, пожалуй, все поисковики. Хотя слово «знают» не очень подходящее — слишком сухое. Те, кто отправляется в болотистые леса, чтобы найти пропавших без вести бойцов и «вернуть» их домой, в эту цитату вкладывают много чувств и эмоций. Живых, острых… Надежда, что получится отыскать не только останки солдат, но и их имена. Радость, когда это удается сделать. Боль от того, что не все «возвращены», не все захоронены, а значит, бойцы, живые только в памяти родных, продолжают исполнять свой долг. Расскажем о тех, кто восстанавливает разорванные страшной войной цепочки поколений. О поисковиках.

Время против нас

О Вологодском объединении поисковиковмы писали еще в 2014 году. Тогда в нем состояло около ста человек из разных уголков Вологодчины. За прошедшие пять лет областная организация разрослась и получила статус межрегиональной. В ежегодную экспедицию в Вороново (Кировский район Ленинградской области, где в сентябре 1941 года приняла свой первый бой 286-я стрелковая дивизия, сформированная из призывников Вологодской области) на этот раз отправилось порядка 270 добровольцев из 12 регионов России! В составе отряда даже есть житель Германии Иштван Гергеле.

С нашими земляками немецкий профессор физики познакомился два года назад во время автопробега Дружбы и настолько заинтересовался их поисковой деятельностью, что решил присоединиться к экспедиции.

«Несмотря на почтенный возраст, а Иштвану 28 мая исполнится 70 лет, он трудится на равных условиях со всеми. Знает шесть языков и хорошо общается на русском. Это прекрасный, чуткий и умный человек, — рассказывает Ирина Метелкина, председатель МОО «Вологодское объединение поисковиков». — Отец Иштвана был венгерским офицером, воевавшим на стороне Германии, поэтому его так затронула наша работа. Как говорит Иштван, мы не можем повлиять на умы и действия политиков, но мы способны сделать хоть что-то для того, чтобы сохранить мир, и участие в экспедиции — это его вклад в сохранение мира».

В прошлом году профессор Гергеле впервые поднимал советских солдат из сырой земли. В экспедиции «Вороново-2018» поисковики обнаружили останки 68 бойцов. Это почти в три раза больше, чем в первые поездки.

"Дело не только в том, что увеличилось количество участников экспедиции, — объясняет Ирина Игоревна. — Мы изменили и сам подход к подготовке: стали уделять больше внимания архивной работе и изучению карт. У нас появилась группа разведки, которая выезжает предварительно на места экспедиций. Только, к несчастью, время работает против нас. Бойцы все больше погружаются в болото, а из вещей сохраняются только кожаные изделия — ботинки, ремни… Но мы очень хотим успеть как можно больше, для того чтобы «закончилась эта война».

Хранитель имени

Поиски отряды ведут вручную, отправляясь на место с металлодетекторами и щупами. В случае обнаружения останков слой земли археологическим методом аккуратно снимается, земля перебирается по крохам.

Печальная статистика такова, что 93 % найденных солдат так и остаются неизвестными. В январе 1943 года медальоны заменили на красноармейские книжки, и это решение сыграло роковую роль спустя десятки лет. Для бумаги время особенно губительно, поэтому найти сохранившиеся страницы книжки практически невозможно.

Жестяные медальоны-ладанки, которые выдавались на фронте в самом начале войны, не сохраняли герметичность, и из-за этого бумага давно сгнила. А вот эбонитовые закручивающиеся капсулы, которые ввели позднее, были надежней. Найти такой «сосуд» с запиской — настоящее счастье для поисковиков.

«Когда кто-то в лесу кричит: «Нашел медальон!», все окружающие начинают сползаться к нему, словно муравьи, — описывает эмоции Ирина Метелкина, и ее слова оживают картинкой. — А когда медальон передается старшему, все замирают и стараются не дышать в ожидании: есть ли в нем та самая заветная записка с именем. И если она есть, по лесу раздается радостный крик уже не одного члена отряда, а гул голосов: «Еще одно имя открыто!»

Но даже здесь есть свои нюансы. Если вкладыш сохранился, то его нужно развернуть так, чтобы не повредить. Вологодские поисковики вспоминают случай: при вскрытии одного из найденных медальонов записка оказалась цела и читаема. Ребята даже успели сделать фото, а через 15 минут строчки на бумаге потеряли цвет. Чернила были растительного происхождения и под воздействием кислорода попросту исчезли. Нашим героям приходилось наталкиваться и на медальоны, которые солдаты использовали не по назначению, а, например, для хранения ниток, в качестве мундштука или чернильницы. В итоге лишь немногим погибшим на фронте удается вернуть имя. Но если личность определена, сообщение об этом сразу разлетается по Интернету: информация выкладывается на сайтах, форумах и в соцсетях. Порой родственники откликаются очень быстро, а некоторые поиски затягиваются не на один год.

В этом году на местный воинский мемориал «Новая Малукса» 9 мая приедут родственники трех солдат. Двое павших в бою были захоронены в прошлом году, а одного предадут земле в ходе нынешней экспедиции. На памятниках установят звезды, а имена бойцов внесут в Книгу Памяти. Спустя 70 с лишним лет в их истории будет поставлена точка вместо трагичных знаков вопроса, которые несли за собой похоронки.

«Зачастую у найденных нами бойцов нет прямых наследников, — поясняет председатель Вологодского объединения поисковиков. — Молодые ребята погибли на фронте, не успев обзавестись своими семьями, поэтому на захоронение едут их двоюродные внучатые племянники. И это очень важно, поскольку говорит о том, что память о погибших хранится из поколения в поколение».

Семейное дело

Впрочем, и сама поисковая деятельность подвигает многих добровольцев на изучение своего фамильного древа, а некоторые отправляются в экспедиции семьями. Традицию этому в вологодском объединении положили супруги Метелкины. Александр и Ирина первый раз взяли с собой старшую дочку Владу, когда ей было всего лишь четыре года. 7 мая, ей исполнилось 15. Перед поездкой в Вороново девочка поделилась своими впечатлениями об экспедициях у себя на страничке в соцсети.

«Когда я впервые оказалась в военном лесу, мне было 4 года, — пишет Влада. — Тогда я совсем не понимала, зачем все эти люди приехали сюда, зачем они на целый день уходят в лес и что там делают. Я сидела в лагере, помогала дежурным, дышала свежим воздухом и просто радовалась жизни. Папа строил мне домик из баннера, где я играла в привезенные из дома игрушки… Прошла пара лет, я повзрослела. Ко мне начало приходить осознание: зачем все это? Люди ходят в лес не за грибами, а искать погибших и пропавших без вести солдат, это не просто мужчины и женщины, а люди, делающие большое дело… В моем домике из баннера я двумя заточенными палочками раскручивала фантики, подражая тому, как папа открывает медальоны. Игрушек становилось меньше, а моего осознания того, что происходит вокруг, больше.
Прошла еще пара лет. Мамин раскоп. Обочина дороги. Поваленная береза. Хорошо помню это место. Я очень хочу найти своего первого бойца. Хожу и усердно «тыкаю» землю щупом, и вдруг что-то стукнуло. Мое сердце начинает биться чаще. Из-под ножа я достаю железку непонятной для меня формы. Бегу к маме, а она говорит, что это черенок от ложки. Ищу дальше и чувствую, что он где-то рядом, зовет меня. И вот раздается стук, начинаю копать. Кость! Тогда я еще не осознавала, что нашла своего первого бойца.
Прошел еще год. То же место, но другая высота. Мое сердце снова начинает ускоряться, из небольшого слоя листьев достаю кость. Бегу к папе и рассказываю. Все останки найденного солдата были обгоревшими, но медаль «За отвагу» сохранилась. К сожалению, родственников Минина Ивана Евгеньевича так и не нашли…
За все это время я «вернула с войны» десять человек. И вот летним утром мы копаем на высотке, где лежал мой первый боец. Подхожу к старому, давно заросшему травой раскопу, которого уже почти не видно на земле, и прокручиваю в голове события того дня. Я понимаю, что рядом должно быть много таких же солдат. Они шли непрерывной полосой, чтобы защищать Родину от врага.
Я уже не могу представить своей жизни без поисков. За несколько месяцев до долгожданной экспедиции лес начинает разговаривать с тобой: то дома найдешь пилотку, почему-то лежащую не на своем месте, то твой взгляд упадет на походный рюкзак… А за несколько дней до отъезда военный лес начинает кричать. Все вещи собраны и сложены в рюкзак, а твоя душа уже там, вместе с теми, кому не все равно, и с теми, кого лес тоже не хочет и уже не может отпустить».

Патриотизм надо воспитывать

Сейчас в экспедициях Вологодского объединения поисковиков постоянно участвуют порядка 10 семей. Самым маленьким участникам 8 — 9 лет, они вместе с родителями проходят учебу, а затем отправляются в «военный» лес. Кстати, прохождение обучения обязательно для всех новоиспеченных поисковиков, только после этого их принимают в отряд.

«Патриотизм не передается по наследству, — считает Ирина Игоревна. — Его нужно воспитывать. Когда дети видят, как родители стараются сохранить память о прошлом, они заряжаются этим настроем, начинают с уважением относиться к истории не только своей семьи, но и страны. Бывает и обратная ситуация — когда дети вдохновляют своих родителей. Вместе с нами в Вороново несколько лет подряд ездил мальчик. Из-за призыва в армию ему пришлось пропустить один из сезонов. «Вахту» приняла его мать, она посчитала, что должна помочь сыну в его поисковом деле».

«Самая хорошая экспедиция та, когда мы не найдем никого из бойцов. Это значит, что мы полностью выполнили свой долг, значит, не осталось незахороненных ребят». Так говорят поисковики, и именно это желание движет ими, желание «вернуть» всех бойцов. Поэтому они отправляются в экспедиции, где проводят по несколько недель в полевых условиях, собирают по крупицам сведения о бойцах в архивах, записывают их имена в Книгу Памяти… Благодаря им спустя столько лет родные могут похоронить своих героев, которых когда-то забрала война".

Елена Молчанова, газета «Голос Череповца»

23 мая 2019
Изменился cрок выхода на досрочную пенсию
С 2019 года изменился срок выхода на пенсию медицинских, педагогических и творческих работников