14 ноября 2018, 20:20

Немецкий фельдмаршал запрещал своим подчинённым посещать выставки Верещагина

Василия Верещагина многие считают прежде всего баталистом (сам он это «звание» не любил). Впервые он по-настоящему увидел войну в Средней Азии. Работы, на которые он вдохновился там, упрочили его славу, но вызвали немилость будущего императора.

Картина «Проход Барскаун», написанная Василием Верещагиным в 1869 — 1870 годах (ему тогда было 27 лет), относится к Туркестанской серии, созданной под впечатлением от путешествия по Средней Азии. Правда, картины писались преимущественно уже после путешествия.

Когда закончилась Кавказская война, Россия резко усилила свою активность в Средней Азии. В июле 1865 года войска генерала Черняева вошли в Ташкент, который через год стал центром Туркестанской области в составе Оренбургского генерал-губернаторства. А в июле 1867 года было принято решение образовать новое генерал-губернаторство — Туркестанское. Генерал-адъютант Константин Петрович Кауфман, которого назначили командующим войсками Туркестанского военного округа и генерал-губернатором Туркестана, искал художника, готового отправиться вместе с ним в Среднюю Азию. Об этом узнал Василий Верещагин, воодушевился и предложил свою кандидатуру.

Василий Верещагин

Ему захотелось увидеть новый, загадочный край, а еще (цитата из воспоминаний): «…хотел узнать, что такое истинная война, о которой много читал и слышал и близ которой был на Кавказе». В своей книге «Василий Верещагин» биограф художника Аркадий Кудря рассказывает, что будущий баталист добился встречи с Кауфманом через петербургских друзей, показал Константину Петровичу свои рисунки. 22 августа 1867 года Верещагина официально назначили на службу при генерал-губернаторе Туркестана, присвоив звание прапорщика. Путешествие началось в том же месяце.

Василий Васильевич убедил Кауфмана разрешить ему не носить форму, а также заставил пообещать не давать ему «очередные чины». По сути, он отправлялся в путь на правах вольного художника, чтобы запечатлеть пейзажи, постройки, одежду и людей, населявших присоединяемые к России территории. Верещагин вел путевые очерки, которые сначала публиковались в петербургских газетах, а потом, вместе с рисунками, вышли в журнале «Всемирный путешественник».

«Забытый»

В пути часто бывало проблематично получить место в почтовом экипаже, посему Верещагин купил собственный тарантас (четырехколесную конную повозку). «Вероятно, я первый дерзнул отправиться в этом легком экипаже за две тысячи верст». По совету знакомых Верещагин на всякий случай прикупил и револьвер.
На одной из станций, в Киргизии, из-за скопления путешественников и, соответственно, нехватки лошадей Верещагин должен был бы просидеть в очереди 20, а то и 30 часов. Ему пришлось «подкупить честных киргизских ямщиков, предложив им значительную награду; это убедило их отправить меня раньше очереди».

Художник и не думал отрицать, что поступок не очень красивый, однако объяснял ход своих рассуждений так: «Путешественники, оставшиеся на станции, все люди солидные, у них нет ни желания, ни храбрости пуститься вперед с лихорадочной торопливостью и безумной неосмотрительностью артистов, которые способны отыскивать типы, краски и световые эффекты даже в степях и оазисах центральной Азии».

«Богатый охотник»

Два года Василий Верещагин вместе с государственной комиссией колесил по степям и селениям, изучал нравы, историю, религиозные верования народов. Путешествуя по Семиреченской области (центром был город Верный, ныне – Алма-Ата), населенной преимущественно казахами и киргизами, он побывал на озере Иссык-Куль. Возможно, именно тогда Верещагин вдохновился на написание «Прохода Барскаун».

В 1873 году, уже после возвращения, Верещагин решил выставить законченные картины Туркестанской серии на обозрение публики. Он отобрал 13 картин, 81 этюд и 133 рисунка. Персональная выставка в Лондоне имела большой успех. Когда выставка открылась в Петербурге, большинство отзывов тоже были положительными, если не восторженными.

Но картина «Забытый» очень не понравилась цесаревичу, будущему императору Александру III, который посетил выставку вместе с генералом Кауфманом. Непохороненный солдат был позором для любого главнокомандующего, и генерал поспешно заявил, что это «художественный вымысел Верещагина». Верещагин слишком уважал Константина Петровича, чтобы оспаривать его слова.

В тот же день Василий Васильевич, дождавшись, пока разойдутся посетители, вырезал из рам три полотна, вызвавшие наибольшую критику высоких чинов («Забытый», «Окружили — преследуют» и «У крепостной стены. Вошли!»), и отправился на свою съемную квартиру... Позднее друг живописца генерал-лейтенант Александр Гейнс заехал к Верещагину и застал того бледным, дрожащим в ознобе. «Он лежал возле печи, завернувшись в плед, на глазах его были слезы, а в топке догорали куски брошенных туда в разрезанном виде трех картин». Верещагин заболел тяжелой нервной лихорадкой, а когда ему стало лучше, уехал в Индию, еще до закрытия выставки.

Верещагин не раз и не два проявлял отвагу, поражавшую и его начальство, и других солдат. Но войну он ненавидел. Из письма Стасову: «Больше батальных картин писать не буду — баста! Я слишком близко к сердцу принимаю то, что пишу, выплакиваю (буквально) горе каждого раненого и убитого». Также Верещагин говорил: «Я задумал наблюдать войну в различных видах и передать это правдиво. Факты, перенесенные на холст без прикрас, должны красноречиво говорить сами за себя».

Сын Василия Верещагина вспоминал: «В этих картинах выявлялись кровавые ужасы войны, страдания и геройство солдат. Воздействие картин на зрителей было столь сильно, что вызывало озлобление и опасения у всех милитаристов как в России, так и за границей. Известно, например, что фельдмаршал Мольтке, побывав на выставке картин Верещагина в Берлине в 1882 году, отдал приказ, воспрещающий чинам германской армии посещать эту выставку».

Елена Бжания, газета «Голос Череповца»

13 декабря 2018
Увековечат память единственной в мире женщины — тяжелого водолаза
Нина Соколова, уроженка Череповца, спасла многие жизни во время Великой Отечественной войны