2 ноября 2018, 19:38

Прошлое Череповца: запечатлено светописью

Многое могут поведать о прошлом Череповца исторические фотографии, запечатлевшие разные моменты его жизни. Но прежде, чем знакомить читателей с тем, как некогда выглядел наш город, расскажем о развитии самого фотодела в Череповце.


Первое «фотографическое заведение»

В июле 1901 года статистический отдел Новгородской губернской управы учел в Череповце первое «фотографическое заведение». Ателье принадлежало надворному советнику Алексею Ивановичу Новикову и находилось вместе с небольшой типографией в деревянном одноэтажном доме с мезонином, что стоял на углу Петровской и Сергиевской улиц. Дом, записанный на имя жены Новикова Александры Константиновны, смотрел окнами на Сергиевскую улицу и на корпуса земской больницы.

Заведение Новикова начало работать задолго до того, как появилось в губернской статистике.

Но стоило этому произойти, как бдительная местная полиция обязала Алексея Ивановича выполнить предписания, содержащиеся в законе о печати, один из параграфов которого гласил: «Полицмейстеру объяснить с подписками всем содержателям фотографических заведений, чтобы они не выпускали произведения светописи без обозначений фирмы». Интересно, что авторы закона воспользовались не словом «фотография», а исконно русским «светопись», введенным в обиход патриархом российской фотографии Сергеем Львовичем Левицким.

Дела у Новикова с самого начала шли хорошо. Чинно и степенно рассаживалось перед аппаратом принаряженное семейство, торжественно и напряженно вглядывалось в объектив, ожидая, когда оттуда «вылетит птичка». Но главным заказчиком была учащаяся молодежь. Как-никак она составляла третью часть взрослого населения города. В конце учебного года выпускники приходили в ателье, чтобы увековечить свои изображения на Visit-portrait. Так называлась тонированная фотография, наклеенная на плотный кусочек картона величиной «с табакерку» (примерно 6 на 10 см). На ее обратной стороне, как и предписывал закон о печати, красовался личный знак Новикова. Покидая alma mater, выпускники одаривали друг друга «карточками», оставляя на них добрые пожелания.

Рассказ старого фотоальбома

Мы полистали альбом, принадлежавший выпускнице Череповецкой Мариинской женской гимназии Марии Ивановне Хрисанфовой. Вот некоторые из подписей к снимкам.

«На добрые воспоминая от любящей подруги М. Комаровской. Вспоминая наш класс, вспомни и обо мне. 21 августа 1901 года. Череповец».
«Знаменитому в нашем классе математику — Маше Хрисанфовой от З. Разживиной. 1901 г. 30 мая».
«В память веселых ученических лет Мане Хрисанфовой от любящей ее одноклассницы Ксении Потаповой. 1902 г. 1 июня».
«Дарю снимок рожицы Мане Хрисанфовой на воспоминание о нашем годичном совместном житье. Помни меня, дорогая Маня. Бог знает, может быть, мы больше никогда не встретимся в жизни, но все-таки ты не забывай откровенной с тобой любящей тебя Анюты Петровой. 28 мая 1901 года».
«Дорогой Мане Хрисанфовой от крепко любящей ее бывшей наставницы З. Востинской на добрую память. 15-го мая 1902 г.».
На одном из Visit-portrait был поставлен риторический вопрос:
«Где-то сойдемся мы снова?
Сойдемся ли даже когда?!
И будет ли первое слово
Меж нами от сердца тогда?!»

«Сошлись» подруги в фотоальбоме, навсегда оставшись в нем молодыми.

По всей Российской империи — от Варшавы до Владивостока, от Кутаиси до Риги — разъехались выпускницы гимназии.

Мария Хрисанфова окончила Высшие женские курсы в Петербурге, затем преподавала математику в гимназии в небольшом эстонском городке Аренс-бурге на острове Сааремаа. Ее подруга Людмила Волкова слушала лекции по французскому и немецкому языкам в Женеве, Гренобле и Мюнхене. После сдала экзамены в Москве и Петербурге на право преподавать и вернулась в Череповец, в родную «Мариинку». Обо всем этом поведал нам семейный фотоальбом с медным вензелем на обложке и оттиском: «Фотография Алексея Новикова».

Такой же оттиск и на альбоме 1884 года с видами города, подаренном на память И.А. Милютину «от благородных граждан» к предстоящему юбилею — 25-летию служения на посту городского главы.

Непременная принадлежность

Бесстрастно наблюдать за успехами новиковской студии столичные конкуренты просто не могли. На Садовской улице открылось отделение Санкт-Петербургской Современной фотографии — фотоателье А.В. Розентретера. Помимо большого съемочного павильона оно имело кабинет «фотографических увеличений», где всем желающим могли «увеличить портреты до натуральной величины» и восстановить старые, выцветшие фотоснимки.

Фотоделом в городе занимались не только Новиков и Розентретер, но и другие, например Г.В. Гурьянов, А.М. Суслов.

Благодаря их трудам фотография стала непременной принадлежностью каждого череповецкого дома. Ее дарили ближайшим родственникам и друзьям; вставленная в рамку под стекло, она украшала стену или стол владельца; великолепно оформленные фотоальбомы хранились в библиотеках.

Виды города

В начале XX века в Череповце получило популярность тиражирование видовых фотографий. Занимались этим книжные магазины В.А. и И.П. Шулятиковых, магазин «Просвет», контр-агентство «А.С. Суворин и К», фотограф К.И. Иванов. Они издавали серии почтовых открыток, запечатлевших городские достопримечательности и архитектуру, события провинциальной жизни, портреты местных деятелей. Открытки охотно покупали приезжие, коих в Череповце бывало немало, особенно после 1905 года, когда до города стало возможно добраться на только по Мариинской водной системе, но и по Северной железной дороге. «Мы заезжали [в Череповце] к фотографу и купили у него несколько видов города», — упоминал в путевых заметках литератор Илья Федорович Тюменев.

Фотографы запечатлели Череповец таким же, каким он известен нам по воспоминаниям современников, утверждавших, что это был хотя и небольшой, но культурный город, утопающий в зелени садов и бульваров, почти без мостовых, с деревянными «кладочками» вместо тротуаров. В 1910 году на 938 жителей в нем было семь каменных церквей, три каменные часовни и одна деревянная, три общественных сада и два бульвара. Обширные сады имелись и при каждом учебном заведении, а они в Череповце встречались буквально на каждой улице.

Об этом совершенно необычном для уездных городов России явлении писал Тюменев в путевых заметках: «По справкам, оказалось, что в мален-ком городке... имеется учительская семинария, реальное училище, техническое училище, женская гимназия, женское же профессиональное училище и сельскохозяйственная школа, не считая городское училище и несколько приготовительных школ. Всем этим город обязан стараниям и несокрушимой энергии одного человека, (городского головы) Ивана Андреевича Милютина».

В советское время в Череповце появились новые фотографы, и в числе первых И.Р. Айбиндер. Заведение его часто меняло адреса: ул. Петровская, 104, пр. Луначарского, 96, ул. Социалистическая, 61. Затем открылись фотоателье «Темп» при артели «Промстрой» на Советском проспекте, 53, фотосекции «ОДСК» во Дворце труда, «О.З.П.К.Ф.» при Совпартшколе, фотокружок при редакции газеты «Коммунист».

И точно, и художественно

Местные «светописцы» были мастерами своего дела — умели показать город, его жителей, его окрестности не просто точно, но художественно. Благодаря их таланту на старых фотографиях Череповец, лишенный архитектурных шедевров, кажется воплощением блестящего градостроительного замысла.

Как и многие русские города, в своей планировке он имел основной элемент — «прозор»: от главного собора открывались перспектива города и панорама живописных окрестностей. Череповецкие пейзажи с любовью описал в 1814 году иерей Воскресенского собора Лука Петров: «За рекою Ягорбой от востока и севера представляются взору неизмеримые дремучие леса. Напротив, по течению Шексны, от юга и юго-запада самые пленительные виды, обширные равнины и на них многолюдные селения, между которыми возвышаются каменные храмы, стоящие один от другого в недальнем расстоянии».

Фотографии передают особую атмосферу Череповца с его знаменитым Воскресенским проспектом, что пролегал между городским собором и церковью Благовещения. Немного воображения — и можно легко представить главную улицу, полную шума, гама, звонкого цокота копыт по мощеной мостовой.

На улице много магазинов, лавок, ярких вывесок, привлекающих внимание: «Торговля кожами и обувью И.В. Черняева», «Готовое платье и прием заказов В.А. Шмулевич», «Галантерейная торговля А.П. Соколовой», «Русская чайная», «Магазин И.Д. Свешникова», «Магазин Н.А. Виноградова». Здесь же затейливые надписи, расхваливающие швейные машины «Зингер». В пестрой толпе — степенные, с окладистыми бородами купцы в длиннополых кафтанах, в новых сапогах, бабы в платках, благообразные монахи и вездесущая детвора.

На пересечении с Крестовской улицей Воскресенский проспект прерывался широкой восьмигранной площадью, называвшейся Торговой. Здесь проходили веселые праздники с разгульными ярмарками, а на Масленицу устраивались горки, откуда можно было скатиться на санках аж до самой Ягорбы. Любил здесь шикануть молоденький реалист Игорь Лотарев, будущий поэт Игорь Северянин. Ему кучер запрягал (не без вознаграждения) тройку, и она, звеня поддужными колокольчиками, летела вскачь по всему проспекту — от Воскресенской половины до Благовещенской.

Немало фотографий, открыток с видами города или портретами известных общественных деятелей хранится сегодня в фондах Череповецкого музейного объединения, в семейных архивах. Этот «богатый, неистощимый материал, дорогой и для ученого, и для художника, и для человека из среды публики» (как сказал о фотографии знаменитый критик Владимир Васильевич Стасов) для изучения истории Череповца бесценен.

Эльвира Риммер, историк, краевед, заслуженный работник культуры РФ. Публикуется с сокращениями