4 сентября 2019

Камерный театр открылся для опытов

Три молодых режиссера (два московских, один челябинский) поставили в Череповце три эскиза спектакля, один из которых может превратиться в полноценную постановку. Деньги на открытие лаборатории выделил Союз театральных деятелей России.

Тихо, идет эксперимент

«Зачем нужны лаборатории? Чтобы встряхнуть труппу», — объявляет корреспонденту «Речи» московский режиссер Даниил Романов, который и внешне похож на ученого — очки, интеллигентное лицо, сосредоточенность. Мы беседуем в пресс-центре Камерного театра, превращенном в репетиционную комнату. На полу сидят и лежат ведущие артисты театра, которых зрители привыкли видеть в главных ролях. Сценические костюмы, в которые они одеты, напоминают смирительные рубашки. Тихо, идет эксперимент.

«Я окончил ВГИК, после чего начал заниматься независимым театром, — говорит Даниил. — Периодически приглашают в разные города на лаборатории и постановки. В Череповец приехал, потому что мне это показалось интересным: Камерный театр впервые проводит лаборатории, и захотелось примкнуть к рождению новой струи».

Многие театры, в особенности провинциальные, боятся современной драматургии. И этот страх зачастую оправдан. Большинство зрителей в глубинке идут в театр, чтобы попасть в вишневый сад или бальную залу, а многие современные авторы приглашают их в подворотню. По мнению Даниила Романова, бояться современных пьес не нужно.

«Многие представляют себе современную драматургию как остросоциальную, с нецензурными словами, иными словами, чернуху, — говорит режиссер. — И часть правды в этом есть, но только часть. Современная драматургия — это тексты, появляющиеся из-под пера живого автора. И точка. Современная драматургия очень разная».

Читки, эскизы, спектакли

Авторами проекта «Опыт первый» стали артисты лаборатории современной драматургии «Четыре Че», созданной в Камерном театре. Актеры собираются время от времени в театре и устраивают читки современных пьес, на которые приглашают публику. Зрители рассказывают, что отсутствие декораций и сценических костюмов, а также подглядывание актеров в текст пьесы отвлекают от действа только в первые четверть часа. Потом вовлекаешься.

«Мы решили расширяться и задействовать в нашей работе весь театр, — рассказал «Речи» Александр Семечков, ставший куратором проекта. — Узнали, что Союз театральных деятелей России дает гранты на подобные проекты, и сделали заявку. Нам выделили некую сумму, и мы запустили лабораторию. К нам приехали три молодых режиссера, и на протяжении нескольких дней они ставят эскизы. От читки эскизы отличаются тем, что получается практически полноценный спектакль. Здесь есть костюмы, музыка, элементы декораций. Актеров для постановок режиссеры выбирали сами, но по нашим рекомендациям».

Главный режиссер Камерного театра Татьяна Макарова приветствует творческие опыты артистов, но большинство пьес, которые ей удалось увидеть и услышать, считает сыроватыми и сильно недотягивающими до классики. Впрочем, одна из читок выросла до полноценного спектакля, премьера которого состоится уже этой осенью. Не исключено, что Камерный театр поставит по-настоящему и один из трех эскизов, представленных 1 сентября.

«Зачем эта лаборатория театру? Я вижу, что наши актеры раскрылись с новых сторон, совершенно неожиданных, — сказала «Речи» Татьяна Макарова. — Когда в театре появляется другой режиссер, это всегда на пользу, это свежая кровь. Я люблю приглашать режиссеров со стороны, чтобы ребята почувствовали другую эстетику.

Эскиз первый

«Ты и не жил, Саша. Доживи, вернись. Что там хорошего? А тут на пенсию уйдешь, не будешь ездить на эту проклятую службу. Конфет — сколько влезет. В село будем ездить. Зимой — в Египет. Я почему была против пенсии — боялась, от безделья забухаешь. Ну хочешь — разошьем тебя. Будешь пить. Понемногу, для радости. Сухое вино там… Да что захочешь будешь пить. Хоть Нинкин самогон», — это монолог Кати из пьесы украинского драматурга Натальи Ворожбит «Саша, вынеси мусор!». Катя — вдова Саши, который внезапно умер от сердечной недостаточности и видит, как она и его беременная падчерица Оксана готовятся к поминкам: месят тесто и раскладывают по газетным кулечкам конфеты. Им все еще кажется, что он живой. Счастливой их жизнь назвать было нельзя, но Кате с Оксаной его не хватает. А Саша обижен. Обижен за то, что Катя его вечно пилила, не ценила и кормила несвежими котлетами, чтобы те не пропали.

— Зачем я вам? — спрашивает он.
— Ну как же без тебя?..
— Никто зато не раздражает.

Саша — полковник украинской армии. Через год после его смерти в стране начнется война, и вот тогда он готов будет воскреснуть. Но теперь уже против будет его семья, потому что Кате с Оксаной не хочется хоронить его второй раз. И самое главное — всем этим людям не нужна война.

Режиссеру Никите Золину из Озерска вместе с череповецкими актерами Ольгой Бойко, Майей Басовой и Сергеем Шарыгиным блестяще удалось рассказать историю, в которой сочетаются документальное и вымышленное, смешное и грустное, бытовое и возвышенное.

Эскиз второй

Пьеса «Горка» драматурга Алексея Житковского — опять же смешное и при этом грустное повествование о девушке Насте, которая за мизерную зарплату работает воспитательницей в детском саду и пытается остаться человеком в потоке ежесекундного жизненного абсурда. Это и змея-заведующая, и муж-сварщик, который жаждет любви и ласки в то время, когда девушка думает о предстоящем утреннике и о том, что надо построить горку, но никто из родителей, скорее всего, не придет, и многое-многое другое, что коротко можно назвать невыносимой реальностью.

Однако все меняется, когда два раза подряд в садике «забывают» мальчика Озода, который практически не говорит по-русски, и Насте приходится вести его к себе домой. Ее муж не выдерживает такого неудобного соседства и на вторую ночь уходит из квартиры, а Настя, укладывая ребенка спать, постепенно снимает с себя доспехи, которые успела выковать в попытках защититься от этой самой реальности, и обнаруживает в себе материнские тепло и мягкость.

После каждого показа у зрителей, актеров и режиссеров была возможность обсудить увиденное. Эскиз к спектаклю «Горка» вызвал самую оживленную дискуссию. Оно и неудивительно: несмотря на всю свою абсурдность, образы и ситуации пьесы очень узнаваемы и близки. Так, по мнению специального гостя лаборатории театрального критика Павла Руднева, эта пьеса написана в жанре страстотерпия, жития. Маленький человек в своем постоянном противостоянии вертикали насилия открывает в себе новый характер и формирует новые связи.

Можно сказать, что за очень короткий срок режиссер Владимир Киммельман вместе с актерами Марией Красовской, Михаилом Комарицких, Григорием Веселовым, Мариной Миронович, Никитой Захаровым, Татьяной Шестериковой и Даниелой Боиштяну создал практически полноценный спектакль. А уж сколько текста за эти дни пришлось запомнить Марии Красовской — можно только удивляться. К слову, для нее роль Насти стала первой столь большой актерской работой.

В эскизе пришлось поучаствовать и художественному руководителю Вологодского драмтеатра Алексею Ожогину вместе со своим коллегой из Вологодского театра для детей и молодежи Борисом Гранатовым. Им достались роли пап, которых заведующая детским садом (Татьяна Шестерикова) попросила передвинуть шкаф.

Эскиз третий

Эскиз к спектаклю по пьесе Дмитрия Богославского «Точки на временной оси» получился самым необыч-ным и, как признался потом один из зрителей, тяжелым для восприятия. Дело в том, что он состоял из пяти отдельных историй, в которых играли одни и те же актеры: Игорь Горчаков, Матвей Пирушкин и Алена Храмова. Финал каждой истории — пронзительный документальный снимок. Каждая история — притча о смысле человеческого существования, о добре и зле, о вере, любви и нравственном выборе, что, собственно, их и объединяло.

В какой-то момент на сцене и вовсе стоял только освещенный маленьким прожектором ряд тяжелых гирь и огнетушителей. Напротив, будто преграждая им путь, — хрупкая керамическая фигурка. Слышны были только голоса актеров. По словам зрителей, все это было похоже на медитацию.

Командир танка просил юношу по имени Ван Вэйлинь уйти с дороги.

— Я не могу уйти, — отвечает Ван.
— Что значит не можешь? За моей спиной еще 18 танков, от тебя даже мокрого места не останется… станешь как лист рисовой бумаги. Уйди в сторону.
— Я у себя дома. Зачем мне уходить?

Как многие, наверное, уже догадались, финалом этой истории стала фотография «Неизвестный бунтарь». Это условное имя молодого человека, который в течение получаса в одиночку сдерживал колонну танков во время волнений на площади Тяньаньмэнь в июне 1989 года.

Как рассказал режиссер Даниил Романов, он долго думал, как поставить эту новеллу. Решение пришло, когда он увидел гири.

— Я понимал, что танк на сцену не вытащить, а игрушки ставить не хотелось, — объяснил он. — Надо было говорить каким-то другим языком, задействовать другие приемы.

В итоге такая режиссерская находка дала зрителям возможность ассоциативно домысливать ситуацию.

Сергей Виноградов, Илья Драницин