Тайна череповецкого Лукоморья

Таинственное и непонятное, но слово «лукоморье» знакомо практически каждому русскому человеку. С детских лет мы помним знаменитые пушкинские строки: «У лукоморья дуб зеленый / Златая цепь на дубе том…». Где это лукоморье находится? А знают ли череповчане, что рядом с нашим городом существовало Лукоморье? Об этом расскажем сегодня подробнее.

Сельцо Мыза. В топонимическом словаре дается следующее объяснение: «лукоморье» происходит от словосочетания «лука моря» и означает «изгиб морского берега». В приморье мы действительно можем найти географические объекты с таким названием, что позволило некоторым пушкиноведам сделать попытку точной локализации пушкинского лукоморья. По одной версии, оно находится на Черном море, по другой — на Азовском.

Конечно, это лишь гипотезы. Но оказывается, что Лукоморье существовало не только на далеком черноморском побережье, но и рядом с городом Череповцом. Чтобы убедиться в этом, достаточно открыть авторитетный справочник 1912 года под названием «Список населенных мест Череповецкого уезда». На 50-й странице сообщается, что в десяти верстах от Череповца и в первой версте от древнего села Луковец находилась усадьба Лукоморье, или сельцо Мыза.

Происхождение второго названия достаточно интересно. В старинной Ингерманландской (Санкт-Петербургской) губернии, к которой непродолжительное время относился Череповецкий край, так именовались обособленные помещичьи усадьбы с принадлежавшими им сельскохозяйственными постройками. Самая известная из петербургских мыз — Саарская Мыза, будущее Царское Село, значение которого в жизни А.С. Пушкина не нуждается в комментариях, оно общеизвестно.
То есть получается, что череповецкое Лукоморье обоими своими названиями нас отсылает к знаменитому поэту.

Талантливый купец. Что же из себя представляло это загадочное селение? В списке населенных мест даются лишь очень краткие сведения. В нем имелся барский дом череповецкого купца Афанасия Степановича Судакова, в котором проживало три человека (два мужчины и женщина). Причем в усадьбе (величайшая редкость для подобного вида населенных пунктов) имелась своя лавка. Примечательна личность владельца усадьбы.

Афанасий Степанович происходил из крестьянского сословия, но благодаря предпринимательскому таланту смог войти в число самых богатых и влиятельных граждан Череповца. На Воскресенском проспекте он имел двухэтажный каменный дом (ныне Советский пр., 26) с аптечным магазином и бакалейной лавкой, пользовавшихся заслуженной популярностью у горожан. В 1914 году в газете «Новгородский Север» сообщалось, что Череповец «понемногу стал делаться хвостатым. На днях наблюдался большой хвост у магазина А.С. Судакова, где торжественно отпускали по два фунта сахару». Рядом с особняком стояли два деревянных флигеля и семь надворных построек. В 1902 году городское имущество Афанасия Степановича было оценено в 10 740 рублей (по тем временам сумма огромная). Для сравнения: соседний двухэтажный дом с несколькими магазинами, двумя флигелями и четырьмя надворными строениями, принадлежавший еще одному череповецкому богатею, Степану Александровичу Демидову (отцу Анны Демидовой), был оценен в 4 399 рублей.

Афанасий Степанович играл немалую роль в общественной жизни не только Череповца, но и всей Новгородской губернии. Он являлся гласным Новгородского губернского земского собрания, членом уездного земского собрания и членом попечительского совета Мариинской гимназии. Авторитет его был настолько велик, что крупнейший кирилловский меценат Петр Алексеевич Симонов назначил Судакова своим главным душеприказчиком. Благодаря этому Афанасий Степанович принял активное участие в реализации наиболее значительных кирилловских проектов начала ХХ века по строительству здания реального училища и городской ремесленной школы, осуществленных на завещанные городу средства Симонова.

Творческая личность. А.С. Судаков имел немалые загородные имения и даже заводы. В частности, ему принадлежала Сойволовская бумажно-картонная фаб-рика с находившейся близ нее усадьбой Лотаревых.
Указанные усадьба и фабрика, как известно, были выстроены отцом поэта Игоря Северянина, именно здесь король русских поэтов провел свое детство и сформировался как творческая личность. То есть А.С. Судакову удивительным образом везло на поэтические места.

Думается, что это не случайно. Афанасий Степанович и сам был не чужд литературным увлечениям. В частности, его по праву можно отнести к отцам-основателям старейшей череповецкой газеты. Дело в том, что первая череповецкая большевистская газета «Известия», впоследствии переименованная в «Коммунист», была основана на базе газеты «Черепанин», издаваемой никем иным, как купцом Судаковым. Как вспоминала А.П. Кравченко: «Одним из первых революционных актов было создание своего пролетарского органа печати, но ни средств, ни типографии, ни опыта в этом деле не было. Поручено было открыть газету комиссариату труда и конфисковать типографию Судакова, где издавалась газета «Черепанин», орган крупных купцов. Боялись забастовки печатников, но тут исполнительный комитет нашел своих союзников: как только рабочие типографии услышали о постановлении взять типографию и издавать свою газету, ко мне, тогда первому комиссару труда, пришли наборщики и предложили свое содействие в переходе типографии и газеты в руки советской власти. Обсудили вместе, какого формата будет выходить газета, с каким заголовком, кто будет редактором. Легко, без всякого сопротивления типография была взята, газета «Черепанин» закрыта, все наборщики и печатники остались на своих местах. Стали выходить «Известия Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов»».

В честь Пушкина. Об Афанасии Степановиче можно рассказывать еще долго. Но с сожалением приходиться констатировать, что обращение к его биографии не дает ответа на главный вопрос: имеет ли череповецкое Лукоморье какое-то отношение к великому поэту?
Необходимо признаться, что объяснить происхождение данного топонима можно и без обращения к творчеству поэта. Усадьба действительно располагалась на луке (излучине) полноводной реки Шексны, правда, никакого моря поблизости не имелось. Впервые данное название мы встречаем в «Списке населенных мест Череповецкого уезда» 1896 года, более ранних его упоминаний пока обнаружить не удалось. Поэтому можно предположить, что селение получило свое таинственное название уже после выхода в свет «Руслана и Людмилы» и могло быть позаимствовано оттуда.
Косвенным подтверждением данной гипотезы служит огромная любовь наших предков к творчеству великого поэта. Череповец в начале ХХ века вполне можно было отнести к пушкинским городам. В 1899 году череповецкая дума к 100-летию поэта постановила устроить две бесплатные воскресные школы для взрослых. Вскоре в память о поэте была торжественно открыта живописная Пушкинская улица, от которой сейчас сохранился лишь небольшой фрагмент. В Череповце в 1908 году появился даже свой Пушкинский завод минеральных вод, основанный в усадьбе Пушкино, принадлежавшей череповецкому купцу Алексею Ивановичу Волкову (ныне здесь располагается профилакторий «Родник»). То есть имя А.С. Пушкина в начале ХХ века фактически превратилось в бренд города Череповца.

Связь волковской усадьбы Пушкино с именем великого поэта хоть и не фиксируется документально, но кажется очень вероятной, поскольку данное селение впервые появилось на карте и в справочниках в начале ХХ века, то есть вскоре после пушкинского юбилея (в «Списках населенных мест» 1896 года оно отсутствует).
А значит, судаковское Лукоморье также могло стать плодом любви его владельца к поэту и превратиться в пушкинское заповедное место. Афанасий Степанович относился к богатейшим людям города и имел все возможности воссоздать в усадьбе характерные черты пушкинского Лукоморья. Но сделал он это или нет, мы не знаем.

«Там лес и дол…» Судьба череповецкого Лукоморья оказалась близка к судьбе села Луковец (древней вотчины Бестужевых-Рюминых) и множества других селений. Оно было затоплено водами Рыбинского водохранилища. То есть его таинственное название удивительным образом воплотилось в реальность: здесь действительно находится лука (изгиб) рукотворного моря.
Более того, на Лукоморье почти дословно исполнились слова из знаменитой пушкинской поэмы: «Там лес и дол видений полны…».
Волны рукотворного потопа иногда отступают, и череповецкое Лукоморье, подобно граду Китежу, показывается на поверхность, а затем вновь уходит под воду, превратившись в грустную и величественную сказку-воспоминание о детских годах, когда впервые к нам в сердце вошли загадочные и необыкновенно прекрасные пушкинские строки «У лукоморья дуб зеленый…».

Михаил Мальцев, газета «Голос Череповца»