14 августа 2019

Фотография с наивной подписью «На память»

Мне 14 лет. И я влюбилась без памяти. 8-й класс: коричневая школьная форма, черный фартук, воротник-стоечка, обшитый кружевом, которое каждый день отпарывается, стирается и пришивается заново. Предмет моего обожания старше меня на четыре года — пропасть в возрасте по тем временам. Играет на гитаре, кудри по плечи, брюки клеш…

Однажды он встретил меня после школы и уговорил зайти в фотоателье. Фотограф долго колдовал над нами, предложил сесть поближе, склонив головы друг к другу. Щеки у меня пунцовые — слава богу, черно-белая фотография этого не отражает. Снимки отдала на хранение подруге Алле: мама узнает — заругается. Много лет спустя подружка показала один из снимков, пожелтевший, с обломанным краешком. Я увидела смущение, тайную влюбленность (первую, кстати), бурю чувств и переживаний.

Сейчас снимают все, много, по разным поводам. Сын женится. Профессиональный фотограф обойдется в 10 000 рублей. И это по-божески. Снимет только свадьбу, момент регистрации брака. Остальное запечатлеют личные телефоны. И фотографий будет огромное количество. Вот только все ли они попадут в семейный альбом? На свадебных снимках, сделанных профессионально, жених и невеста будут красивыми, как на обложке глянцевого журнала. Остальные фото (наберется их не одна сотня) займут место в компьютере. И возвращаться к ним будут крайне редко. Да и альбома, скорее всего, не будет. Это раньше в доме хранился семейный альбом, обтянутый бархатом или кожей, как старинная книга. Или закрывающийся на крючок, как сундучок.

Старые фотографии чем-то сильно отличаются от современных. Лето. Моя мама — молоденькая, в платье из цветастого шифона, на щеках веселые ямочки (в молодости она была хохотушкой) — прислонилась к березке. Ей чуть больше шестнадцати, она учится на фельдшера. На папе куртка, кепка и кашне. Он явно выделяется на фоне местных жителей. Деревенская интеллигенция: папа — киномеханик. Более поздние снимки. Мы со старшей сестрой, мне года три, ей пять. На табуретках, в одинаковых матросках, с одинаковыми стрижками под мальчика, с короткими чубчиками. У Ленки глаза, распахнутые всему миру, у меня взгляд исподлобья — вещь в себе. Эти снимки я рассматриваю, когда грустно на душе и хочется тепла. А вот современные — редко. Почему?

Татьяна Ковачева, корреспондент газеты «Речь»