Мастер вырезает портреты ветеранов

В эти выходные в Череповец приезжал Иван Марценюк — в Комсомольском парке у фонтана он поставил свою выставку, которую назвал «Безсмертный полк Валаама» (именно в таком написании). Сейчас у резчика Марценюка 20 портретов, он хранит их у себя дома.

От карельской деревни до Череповца

11 мая, в субботу, весь день собиралась гроза — и никак не могла начаться, хотя с утра поднялся сильный ветер и где-то в отдалении даже рокотал гром. Около пяти вечера я пришла в Комсомольский парк, где весь день провел Иван Иванович Марценюк, его семья и его выставка, которую он называет музеем под открытым небом. В теплое время года Марценюк путешествует по Вологодской области и немного по своей родной Карелии — с вырезанными по дереву портретами ветеранов Великой Отечественной войны, которые стали инвалидами и доживали свой век в доме инвалидов, созданном в зданиях монастыря на Валааме.

В семидесятые годы на Валааме побывал художник Геннадий Добров и написал около сорока портретов инвалидов, живших в бывшем скиту. Пять лет назад альбом Доброва «Автографы войны» нашел в Интернете резчик-самоучка Иван Марценюк и стал переводить картины с холста на дерево.

«В Карелии меня почему-то редко куда-то приглашают, а в Вологодской области я побывал уже и в Вологде, и в Белозерске, и в Липин Бор приезжал, а сейчас в Череповец. Люблю ваши края. Ведь я по дереву начал вырезать из-за Джанны», — говорит Иван Иванович.

Действительно, резать по дереву бывший строитель и деревенский житель Марценюк начал после того, как увидел картины Джанны Тутунджан — портреты жителей Вологодской области, деревенские пейзажи Русского Севера. Он вспоминает, что понял как-то в один момент: хочет перенести бабушек Тутунджан на дерево. Сделал первую работу. Получилось.

Здесь, в Комсомольском парке, где город выделил место для валаамской выставки Марценюка, людей много. Многолюдно и у его работ: подходят, читают надписи, фотографируют. Приезжает сюда Марценюк на своей машине. Денег за выставку не берет, но на лавке стоит шапка, куда можно опустить любую сумму.

«Автографы войны»

Каждая работа сопровождается подписью.

«Пехотинец Александр Амбаров, защищавший осажденный Ленинград. Дважды во время ожесточенных бомбежек он оказывался заживо погребенным. Полечившись, снова шел в бой. 1975 год, Валаам…»

Александр Амбаров лишился глаза и уха. Ходил он тоже с трудом — ног на картине не видно, но в руках ветерана трость.

«90-летний Михаил Казанков — участник трех войн: русско-японской, Первой мировой (награжден двумя Георгиевскими крестами), Второй мировой (награжден орденом Красной Звезды и несколькими медалями)».

Вместо левой руки у Михаила Казанкова — пустой рукав.

Нюра Иванова. Она никогда не была на войне. Портрет сделан в подмосковном Клину.

«За два дня до войны ее мужа-военного отправили в Брестскую крепость. Услышав по радио о начале войны, она упала в обморок — лицом в горящую печь. Маску ей изготовили по довоенной фотографии. Она пела народные песни чудесным задушевным голосом. 1976 год».

— Что меня затронуло, так это несправедливость. Они же освободители мира. Это даже больше, чем победители. Когда брался за первую работу, чувствовал ответственность и страх — а вдруг не получится. Сейчас берусь со страхом и с надеждой, что повезет мне и в этот раз. За год троих-пятерых человек делаю. В эту зиму было мало, только троих сделал, а всего у меня их больше двадцати, — говорит Иван Иванович.

«Двадцать семь», — немного помолчав, говорит его внук, подъехавший на самокате.
«Так ты, наверное, доски все пересчитал, да? Нет, тут у меня сегодня и бабушки Джанны, и Нюра Иванова, они не совсем из Валаамского цикла», — задумывается его дедушка.

Художником он себя не называет и сообщает, что всего лишь копиист.

«Ордена на портретах для меня другой художник рисовал. Я-то рисовать вовсе не умею. Вот контур могу навести, вырезать получается. Предмет-то я вижу глазами — меня этим Бог наградил, а рисовать не дал таланта, чтобы я не загордился», — объясняет он.

Год назад он создал в соцсети группу и назвал ее «Безсмертный полк Валаама»:

«Был такой Валера, корреспондент районного ТВ, он сказал мне: «Вот, а в «Бессмертном полку» с этими людьми никто не пойдет». Ну я и пошел. Сейчас, когда их больше двадцати, это уже строй. Его не перешагнешь».

«Совесть России в сарае стоит»

Точных данных о том, сколько инвалидов войны проживали на Валааме в доме инвалидов, нет. В Сети называют разные цифры — от 400 до 1500. В книге «Валаамская тетрадь» Евгения Кузнецова, долгое время работавшего в монастыре экскурсоводом, рассказывается о некоторых обитателях дома и о том, что людьми они были веселыми и незлобивыми, на свою беду не жаловались.

Портреты Доброва хорошо знакомы людям, и каждый год их можно увидеть в Интернете в публикациях, посвященных потерям войны. По поводу того, как оказывались инвалиды в бывших монастырях, есть разные версии. Пишут, что их просто ссылали, чтобы они не попрошайничали на улицах. А еще пишут, что они сами хотели уехать: у многих после войны родственников не осталось, а как жить без рук и без ног одному?

«Да, не жаловались они, не писали бумаг в правительство, не были попрошайками при своей физической ограниченности. У них характер виден. Видишь: у гармониста у коляски одно колесо прямое, другое — кривое? Видать, он на грудь принял и гонял на коляске веселый. Я к чему это? Что они не считали себя бессильными. Ведь их столько было, трудяг несгибаемых, отважных. Они ходили в рукопашные бои с немцами. А вот смотри: сидит старый воин с сигаретой, думает. Обдумывает свою жизнь», — говорит Иван Иванович.

Хранит свои работы мастер Марценюк в сарае при деревенском доме. Сначала он с горечью говорит: «Это же совесть России, а стоит в сарае, жалко, конечно». Затем я спрашиваю, хотел бы он передать в какой-нибудь музей свою коллекцию. И он отвечает, что нет, не готов.

" Не хочу, чтобы они выставлялись в музее. Сейчас здесь, на улице, они как живые. А в музее на них будут смотреть как на экспонаты".

Экспонаты руками трогать нельзя, а Иван Иванович не запрещает притрагиваться к своим работам. Только одного слишком активного мальчишку просит: «Ну что ты воина за сигарету схватил? Эх ты… Так не надо».

Алена Сеничева