5 апреля 2019

Феодосий Травник с Фоминой Горы

В деревне Матвеевской Верховажского района, расположенного на северо-востоке Вологодчины и граничащего с Архангельской областью, живет семья староверов. Супруги переехали сюда из Москвы, чтобы жить по обычаям далеких предков.

До Фоминой Горы

Накануне Масленицы я был в селе Биряково Сокольского района и разговорился там с одним молодым человеком, который родом из Верховажья. Слово за слово, и выяснилось, что вечером товарищ едет назад, в сторону своей малой родины. А мне давно хотелось побывать там в деревне Матвеевской, где живет семья староверов. Николай — так звали мужчину — вызвался меня довезти до села Сметанино (Матвеевская находится в нескольких километрах от этого села). И слава богу, потому что во время пути погода менялась несколько раз. Сначала пошел сильный снег, а потом мы попали в настоящую снежную бурю. Видимость на дороге снизилась настолько, что даже пришлось остановить машину, чтобы переждать стихию. А уже минут через двадцать все стихло, выглянуло солнце. Мы уже успели забыть о буре, но через полчаса все повторилось.

От Сметанина оставшиеся несколько километров до Матвеевской, за которой в народе закрепилось название Фомина Гора, нужно было преодолеть пешком. Но у меня было большое желание добраться до Фоминой Горы, потому что там зимой живет только одна семья — Фео-досий Травник с женой. Хотя, конечно, деревню навещают люди, живущие на центральной усадьбе, но зимует только Феодосий. Между прочим, как мне удалось выяснить, семья перебралась в Фомину Гору, купив здесь дом, больше десяти лет назад из Москвы — чтобы жить по старинному укладу.

Основательный дом, суровый хозяин

Когда я по крутой горе все же добрался до дома Феодосия, то был удивлен. Передо мной стоял не обычный сельский дом, а скорее терем с резными наличниками, крытым крыльцом. Недалеко от дома — большой столб со свисающими веревочками и вырезанными «божками», определяющий границу хозяйства.

Все говорило об основательности хозяина.

Я немного робел: все-таки семья староверов. Кто знает, какие у них обычаи, как они отнесутся к незнакомому гостю?

Ворота во двор были открыты, из-за забора доносились голос петуха и блеяние коз. Я понял, что хозяева находятся дома. Осторожно постучав в окно, увидел, как кто-то подошел и махнул рукой в сторону двери.

На пороге большого дома меня встретил хозяин, Феодосий Травник. Конечно, это его прозвище, но уж как он представился, так я его и называю. Феодосий растапливал печь, и черный дым окутывал все помещение.

Хозяин — высокий крепкий мужчина с окладистой бородой. На нем была косоворотка (как я потом узнал, подарок жены), телогрейка, штаны заправлены в валенки.

Постояв с минуту, Феодосий предложил мне сесть и снять обувь, сказав, что я не в хлеву нахожусь. Пришлось подчиниться, хотя я шел к дому по снегу и обувь моя была чиста.

А вот пол и видавший виды половик вызывали сомнение. Но что поделать, у каждого в доме свои порядки. Как пояснил мне Феодосий, хозяйка уехала рожать в столицу и у него не очень-то много времени на разговоры с гостем.

Оставив меня в компании трех разномастных котов, которые поочередно грелись на печном шестке под монотонный треск разгоревшихся дров, хозяин ушел в хлев.

«Меньшиков в Березове»

В отсутствие хозяина я немного осмелел и стал осматриваться. Впечатление было такое, словно я оказался в далеком прошлом. Сквозь низенькие окна, составленные из нескольких стекол (в обрамлении деревянных реек, из-за чего окна казались зарешеченными), с которых еще не полностью сошла ледяная корка, едва пробивался дневной свет. Около печи висел небольшой рукомойник с двумя носиками, прикрепленный к кованому приспособлению, куда раньше вставляли лучину. В этой комнате и в соседней стояли большие шкафы с резными узорами, толстыми дверцами. В горнице на одном из них стопкой лежали толстые книги (наверное, с той поры, подумалось мне, когда старообрядцы уходили подальше от Москвы, от гонений). В красном углу виднелись почерневшие от времени иконы. Ликов я разглядеть не мог, потому что ни свечки, ни лампадки не было.

Пока я ждал Феодосия, чего только не представлял в своем воображении. Сначала мне показалось, что я попал в дом сельского дьячка, затем мне вспомнилась картина Сурикова «Меньшиков в Березове», потом мое воображение ушло еще дальше... вплоть до появления хозяина.

«Все эти гулянья — пустое...»

Феодосий взял электрочайник и в горнице поставил его кипятиться, а не стал раздувать самовар, который стоял у печи.

Я переместился ближе к столу. Хозяин выставил на него мед и заварил кипрейный чай. В это время к нему из Сметанина пришел его товарищ Сергей, такой же большой и бородатый. Увидев меня, он сказал, что ожидал встретить в доме гостя: еще на подходе разглядел следы на снегу. Сергей по-хозяйски взял с печи валенки, а свои поставил на печь. Я же все сидел в носочках... Для поддержания разговора сказал, что сегодня Масленица и в центре села Сметанино будут праздновать. Собеседники на это никак не отреагировали. Тогда я подкинул идею, что можно бы и деньжат подзаработать на катании на лошадях, благо в хозяйстве аж три вороных. Но получил неожиданный ответ: мол, все это ни к чему. И все веселье с Масленицей и гуляньями — пустое. Возражать я не стал. Вам пустое, а народу радость.

Экскурсия по хозяйству

После угощения Феодосий надел офицерский тулуп из прошлого века и предложил мне экскурсию по своим владениям. Первым, что мне было представлено, оказался огромный козел размером с полугодовалого теленка. Он находился за хорошо укрепленной перегородкой, но, завидев хозяина, начал громко биться о перегородку, требуя выпустить его на волю. Около нас вертелись козы, из-за загородки подальше высунули свои любопытные мордашки молодые козочки, далее был птичник.

Затем мы прошли в сарай, где я увидел увлечение Феодосия — самые разные повозки. Тут были розвальни, брички, фаэтоны, двуколки, дроги... На деревянных штырях, вбитых в стены, висели хомуты, расписные дуги для праздничных выездов. Какие-то повозки Феодосий привез из дальних мест, но большинство сделал сам. В сенокосную пору он выбирает березу, из которой потом будет гнуть полозья. Вырезает определенную доску, затем вымачивает ее в воде и гнет до нужной формы, затем нужно время, чтобы заготовка просохла и прочно обрела форму. Как я понял, для Феодосия это собрание повозок — свое-образный музей. Сюда даже приходят люди посмотреть и покататься.

Рассказывая мне о своих экспонатах, Феодосий вспомнил, как прошлым летом запряг двух коней и с товарищем на фаэтоне выехал в сторону Вельска старой дорогой. Путь, а это километров девяносто, занял всю ночь. Но для него это было не просто путешествие — он не спеша ехал в свое удовольствие, как ездили в былые времена. А в этом году у него есть желание старой вологодской дорогой на тройке вороных добраться до Вологды, показать, как живут в деревне люди. И еще, если будет возможность и найдутся желающие, провести на своей усадьбе фестиваль народных ремесел. Местная власть на затеи Феодосия смотрит положительно, потому как мужик он тихий, спокойный, вреда никому не приносит, а только пользу, живет своим трудом, всегда рад гостям. Так пусть и дальше свой музей развивает.

Сергей Рычков