«Не знали, что мы вепсы. Называли «свой народ»

Нина Зайцева — самый авторитетный специалист по вепсскому языку. Она издала 15 учебников и создала вепсский эпос «Вирантаназ», переведенный на русский, финский и эстонский языки. Нина Зайцева родилась в бабаевской деревне, а работает в Петрозаводске.

Язык возрождается, деревни умирают

— Начну с самого главного: для чего нужны современные исследования по вепсскому языку? Выпускаются монографии, пособия и словари, но вряд ли о них слышали жители вепсских деревень.
— Исследования нужны для науки, прежде всего, мы же ученые. Наука не может стоять на месте и должна развиваться. Но когда научная работа совпадает с периодом возрождения языка, эти знания используются еще и на практике. Наука исследует все, что нас окружает. Каждый вид растения и насекомого. Тоже можно задать вопрос: зачем, для чего, кому это нужно?

— Вы назвали сегодняшний период возрождением вепсского языка…
— Безусловно, развитие идет. Знаете, когда ко мне в 1989 году обратились с предложением перевести что-то из Библии на вепсский язык, я тогда засомневалась, при том что я вепсянка с абсолютным знанием языка. А теперь я могу с уверенностью сказать, что любую филологическую лекцию могу прочитать на вепсском языке и выступить на любую тему общечеловеческого характера по-вепсски. Физика, химия или, условно говоря, ракетостроение на вепсском пока недоступны. Вепсский язык развивается, в том числе благодаря ученым, преподаванию в школе, выходу учебников и так далее.
Но параллельно с развитием языка, к сожалению, наблюдается и обратный процесс, который связан с исчезновением вепсских деревень. Мне иногда говорят, дескать, русские деревни тоже исчезают. Да, безусловно. Но жители русской деревни, переезжая, допустим, в Санкт-Петербург, остаются русскими. А вепсы, покидая свою деревню и переселяясь в город, становятся тоже русскими. Поэтому процесс умирания деревень губительнее сказывается на вепсах и других малочисленных народах, их языке и культуре.

С финнами без переводчика


— Насколько сегодня вепсский язык развит в бытовом общении?
— Трудно сказать. Функция сохранения языка лежит на семье, а семьи, в которых есть вепсы, очень часто смешанные. Даже больше скажу: сегодня, наверное, уже нет ни одной однонациональной вепсской семьи. Радует, что родители, которые являются генетическими вепсами и сами часто не говорят на языке, отдают своих детей изучать вепсский язык. Также хочу сказать, что существует вепсская интеллигенция, которая живет в Петрозаводске и других городах. Эти люди работают в газетах, на радио и телевидении, снимают фильмы и многое делают для того, чтобы вепсский язык звучал. Работает специальный клуб, в который мы можем прийти и поговорить по-вепсски. Вепсы из сельской местности живут компактно, но имеются определенные сложности в общении между жителями разных населенных пунктов.

— Существует ли у вас и ваших коллег связь с учеными из Финляндии — интересны ли российские вепсы родственному народу из соседнего государства?
— Бесспорно, мы тесно общаемся. В Финляндии живет один профессор, который активно занимается изучением вепсского языка, преподает его студентам. Я сама туда ездила читать лекции по вепсскому языку и литературе. Кроме того, в Финляндии есть фонд, который выделяет гранты в том числе и на изучение вепсского языка. Одна из наших сотрудниц получила большой грант, она изучает вепсский язык заговоров и причитаний.

— Зная вепсский язык, можно разговаривать с современными финнами без переводчика?
— Языки очень похожи, в особенности корни. По некоторым языковым законам в вепсском языке отпали конечные гласные. Например, лес по-фински будет «мется», а по-вепсски — «метс». Когда я определила эти законы как языковед, мне стало легко. Но поначалу я путала финские и вепсские слова, и финны говорили, что я говорю на праязыке, потому что вепсский более древний язык. Некоторое время назад его даже назвали прибалтийско-финским санскритом.

— Есть ли сегодня необходимость в языковых этнографических экспедициях в вепсские деревни? Могут ли современные вепсы дать что-то науке?
— Экспедиции всегда уместны, и они многое дают. В последний раз я ездила в такую экспедицию в 2013 — 2014 годах, и она очень помогла в составлении лингвистического атласа вепсского языка, который сейчас выходит в Санкт-Петербурге. По условиям исследования мы должны были разговаривать с местными жителями только на вепсском языке, и нас повсюду понимали, отвечали на вопросы. Нам много нового удалось собрать — сказки, пословицы. У нас ведь и без того богатое собрание материала — в нашей фонотеке более 500 часов записей.

«Свой народ»


— Вы уроженка бабаевской Войлохты. Как вас в детстве приучали к вепсскому языку?
— Это происходило в семье, мои родители оба были вепсами. Наша деревня располагалась за болотами, была почти целиком вепсской, русских было три-четыре человека. В 1930-х годах была первая попытка создания вепсской письменности, в которой участвовал мой дядя. Он автор одного из учебников. Его сестра, моя мама, была преподавателем вепсского языка. До пяти лет я говорила только по-вепсски. К сожалению, моя мама рано умерла, и наша семья стала двуязычной — отец привел жену из русской деревни. Папа тоже рано умер, и я ей очень благодарна за что, что она стала для нас настоящей мамой. Так вот, постепенно я и мои два старших брата перешли на русский язык, но я осталась двуязычной.

— Почему для вас было важно помнить вепсский язык? Для сохранения самосознания?
— Понимание того, что такое быть вепсянкой, пришло несколько позднее. Само слово «вепсы» не использовалось моими односельчанами и жителями соседних вепсских деревень. Мы называли себя «свой народ» (или просто «свои»), который говорит на «своем языке». Я в детстве и юности часто задумывалась над тем, кто я такая и кто мы такие. Мы не знали, живут ли еще где-то представители нашего народа. Об этом не писали, не говорили. И когда я поступила в институт в Вологде и выбрала на первом курсе тему «Говор родной деревни», я спросила у диалектолога, какой говор мне описывать. Она сказала: русский, конечно. А я ей говорю, что мы говорим на своем языке. А диалектолог мне говорит: в разных районах говоры отличаются. Но когда я произнесла ей несколько фраз на вепсском, она, конечно, поняла, что это не русский говор, а другой язык. Там, в институте, я и осознала себя вепсянкой. В начале 1960-х годов в наши деревни стали приезжать ученые записывать вепсскую речь, они и сказали нам, что мы вепсы.

— Выходит, во времена вашего детства в Войлохте браки между вепсами и русскими не возбранялись.
— Моя вторая мама была единственной русской в деревне, все остальные семьи были чисто вепсскими. Мама все понимала по-вепсски, но не говорила. Многие вепсы считали ее своей, видя, что она все понимает. Они говорили ей по-вепсски, она отвечала по-русски. Наша деревня располагалась на пограничной территории вепсских районов, русские деревни были неподалеку. А в таких пограничных местах люди очень крепко держатся за свой язык, стремятся его сохранить. Это я вам как ученый говорю. У нас сохранилось множество древних, исконных слов, которые исчезли на других территориях, располагавшихся более глубоко в вепсских землях.

Кто такие вепсы

Вепсы — северный народ, родственный финскому, карельскому и другим прибалтийско-финским народам. Наибольшее количество вепсов сегодня живет на северо-западе России — в Вологодской и Ленинградской областях, а также в Карелии. Кроме того, вепсов можно встретить в Иркутской и Кемеровской областях, массовое переселение вепсов в Сибирь произошло при Столыпине. Согласно переписи, в России проживает около 6 тысяч вепсов. Практически все из них двуязычны.

Сергей Виноградов