Гордо реял «Буревестник», яркой молнии подобный

Такие люди, как Тамара Ивановна Кириллова, всегда нужны тем, кто рядом. Выслушает, посочувствует, поможет, если нужно. Разделит радость. Поэтому у нее множество друзей — и почти все младше. В этом году Тамаре Ивановне исполнится 80 лет.

— Я не чувствую своего возраста, — качает головой моя собеседница. — Даже странно. Не болезни бы — как будто все еще молодая.

Наверно, не странно. Просто есть какой-то секрет молодости — и возможно, он у каждого свой, и не один. Попробуем разгадать секреты Тамары Кирилловой, 35 лет возглавлявшей дворовый клуб «Буревестник»?

Как родился «Буревестник»

Году в 1957-м директор Дворца металлургов Дмитрий Ульяновский решил организовать «комнату школьника», куда могли бы в свободное время приходить дети — поиграть, заняться спортом, художественной самодеятельностью (что было очень распространено в то время), пообщаться.

— Это был первый такой клуб для ребят в области, — вспоминает сегодня Тамара Кириллова. — Потом появилась «Смена» — рядом со школой № 15. Мы с Ларисой Ивановной Титовой иногда спорим, какой клуб открылся раньше, но я-то помню: наш был первым, от Дворца культуры металлургов, а «Смена» уже потом — от профкома, куда нас передали.

Тамара Ивановна пришла в клуб в 1964-м и осталась здесь навсегда. В других клубах руководители отдали этому делу тоже по многу лет. А всего таких дворовых клубов для ребят Череповецкий металлургический завод открыл в те годы двенадцать.

Из квартиры — в подвал, из подвала — в клуб

«Комната школьника» вскоре стала клубом с гордым именем «Буревестник», клубу стало тесно в небольшой трехкомнатной квартире у бывшего трамвайного кольца, и он переехал в подвал на ул. Металлургов, 4.

— Вот мы там помучились, — лицо Тамары Ивановны омрачается. — Помещение-то нам отремонтировали, ничего не скажу, места стало больше, но... Там постоянно прорывало канализацию — вы представляете, что это такое? А в клубе дети.

И когда музыкальная школа, находившаяся в здании на площади Металлургов, переехала, директор клуба и родители начали борьбу за это помещение. Желающих было, конечно, немало, но в клубе занимались 300 — 400 детей! Спорт, кружки, самодеятельность, мероприятия...

— Мы пошли к Георгию Шевцову (я знала его еще по комсомолу), он тогда, если правильно помню, пришел в СБК работать. Рассказала про ситуацию с помещением, и он сразу принял решение: «Занимайте!»

Недавно, на столетии комсомола, Георгий Егорович вспомнил об этом, встретив Тамару Ивановну: «Помню-помню, как из подвала вас выводили!»

А тогда Тамара Кириллова дежурила день и ночь в помещении, чтобы никто не занял! Отвоевали. Дети пришли в новый клуб.

Перемены, перемены...

Перемены в стране сразу отражались на клубе. Особенно в годы перестройки. От профкома клуб передали обратно Дворцу металлургов; резко уменьшилось число спортивных секций. Но главное — появились платные кружки: дворцу требовалось зарабатывать деньги. Был даже план, сколько нужно заработать. На зарплату руководителей кружков средства еще выделялись, но уже мало. И Тамара Ивановна решила уйти. Пенсионного возраста она уже достигла, муж тоже вышел на пенсию, летом жил на даче. Но главное — новые условия ей были не по душе: всю жизнь все кружки и секции в клубе были бесплатны для детей, заниматься мог любой, независимо от доходов родителей.

Тамара Кириллова простилась с любимым «Буревестником». Ее проводили на заслуженный отдых красиво, подарили альбом с фотографиями из жизни клуба, написали множество теплых стихов...

Но осталась боль в душе. В какой-то момент разговора она вдруг призналась:

— Шла однажды в тех местах по двору. Смотрю — наш флагшток сохранился: летом у нас в клубе всегда работал городской лагерь, и мы поднимали флаг каждое утро на линейке. Так красиво было! Торжественно, ребятам нравилось. И у меня даже слезы подступили, я подошла, обняла этот флагшток, стою, плачу, говорю что-то... Из окон, наверно, смотрят — думают: что за странная такая; а я стою, плачу, плачу... Едва успокоилась.

На фотографиях того времени действительно видно, как серьезны ребята, как торжественно несет флаг лагеря знаменосец — что бы ни говорили сейчас, для многих эти моменты памятны.

Как памятны пионерские дела. Операция «Целебное лукошко» — люди старшего поколения при этих словах сразу вспомнят, как в лагере ходили в лес, собирали травы — зверобой, мать-и-мачеху, подорожник, — сушили и сдавали в аптеку. А еще вспомнят, как собирали макулатуру и металлолом.

В «Буревестнике» эти операции тоже были организованы четко. В канун дня сбора макулатуры ребята развешивали у подъездов объявления: «Такого-то числа во столько-то будет проходить сбор макулатуры. Просим оставить ненужную бумагу у дверей».

И подписывались: «Штаб клуба «Буревестник».

А затем бежали собирать оставленные «дары». Горы макулатуры приносили! В них можно было в прятки играть. («Иногда, особенно в перестройку, сдадут хорошие книги — мы их ветеранам передаем. Однажды собрание сочинений Ленина вот так выставили, мы ветерану предложили — он так обрадовался!»)

Собирали травы, сдавали в аптеку, писали сообщения-молнии: столько-то собрали такой-то травы, столько-то получили денег. Это были копейки, но их бережно складывали в копилку, а потом переводили в Фонд мира. И чувствовали себя причастными к большому важному делу.

«Вы бы не ходили сюда с ребенком»

Работа в клубе не была раем безмятежным. Ребята заходили разные, порой вовсе не с целью чему-то научиться: замки днем не запирались, двери были открыты в прямом смысле слова.

— Заглядывали и хулиганы, — говорит Тамара Ивановна. — Придут, стоят, хохочут громко, ведут себя с вызовом.

— Для чего они приходили, чего хотели?

— Да тепла хотели. Нормальной обстановки, с нормальными людьми общаться. У многих родители пили, дома неуютно, тяжело... Но как они всегда защищали родителей! «Лучшая мама у меня»; «Пьют? Потому что тяжело жить».

— И как вы с ними обходились?

— Подойду, начну воспитывать, — слышу неожиданный ответ (подростки ведь не любят такого).

— Воспитывать? А как?

— Начинаю говорить о хоккее, например, — у нас ведь была всегда секция, проходили турниры «Золотая шайба». Я термины выучила, немного разбираться стала — могла говорить с мальчишками о хоккее, — улыбается моя собеседница. — Или телепередачу какую-нибудь обсуждать, тогда каналов немного было, все одно и то же смотрели. Про войну нередко разговаривали, приглашу их на встречу с ветеранами — приходили. Сначала сидят, тоже делают вид, что неинтересно, хихикают, а потом — как слушают!

Тамара Ивановна всегда старалась привлечь таких ребят в клуб. В секцию, дело какое-то найти интересное. Часто удавалось, секции тогда вели на общественных началах энтузиасты — например, мартеновец Юрий Соколов («Сорок лет занимался с ребятами! Его даже на соревнования с работы отпускали»). Но не всегда.

— Встретила недавно одного из таких ребят, Вадика, ему уже 60 лет сейчас. Час целый стояли, вспоминали! «Я, — говорит, — вам сейчас все про всех расскажу. Этого убили, этот в тюрьму сел, а тот женился, нормально все...». Я с ними только лаской всегда, по-доброму. По подвалам ходила, выгоняла их оттуда.

— Не боялись?

— Нет. Однажды взяла сына старшего, ему пять лет было. Пришли, в подвале стол теннисный стоит, играют. Я спрашиваю: «Не пьете здесь?», а сын говорит: «Мама, смотри, вон бутылки-то стоят». Мне потом паренек один и сказал: «Не ходили бы вы, тем более с ребенком, мало ли что. Мы-то вас знаем, свои, а бывают чужие ребята...» Убили его через несколько лет, — печально вздыхает Тамара Ивановна.

«Дружим до сих пор»

Дворовые клубы (или клубы по месту жительства) в Череповце часто были отличной школой общения для ребят, школой развития лидерских качеств. В каждом клубе были не только кружки и секции (что тоже удобно — рядом с домом; плюс бесплатно; плюс можно легко перейти из одного в другой — попробовать разное), но и действовал штаб, который определял, какие и как организовать дела. И как много их было, этих ребячьих дел!

К встречам с ветеранами войны старательно готовились. Инсценировали военную песню, читали стихи. Несколько лет собирали военные письма — солдатские треугольнички, читали вместе. Делали уборку у пожилых людей (девочки 5 — 6-го класса мыли пол, окна, помогали готовить еду; мальчики ходили в магазин, аптеку, могли что-то сделать по дому). В канун III Все-союзного тимуровского слета в украинском городе Черкассы ребята из пионерского лагеря при клубе работали в детском саду № 34, парке Ленинского комсомола, на дворовых площадках.

— Руководил этой работой Миша Логунов, сейчас предприниматель, живет со мной в одном доме, мы по-прежнему дружим. И с Наташей Рябовой дружим, ее все в городе знают — основала женскую гимназию; со многими другими ребятами. Кого-то уже и не помню, когда встречаемся, «Кто ты?» — спрашиваю. Они не обижаются, их много было в клубе всегда! Олег Кувшинников даже недолго занимался — учился на баяне играть. Потом в школе № 12 хоккейный класс открыли, он туда ушел. А мы с 22-й школой работали, елки у нас проходили, другие праздники, даже группа продленного дня порой занималась. С учителями по-прежнему встречаемся. Не все уже живы...

«Всем ребятам вы сделались другом», — писали ей в стихах.

Карелия, Казахстан, Индия

В жизни, как и у многих, случалось всякое. Папа был военным, и семья где только не жила. Тамара родилась в Карелии, в Петрозаводске; в войну дед увез их в Заонежье — севернее. После тяжелых лет войны папу направляли в Казахстан, в разные уголки Вологодской области. Особенно памятен Белозерск, еще бы — именно там познакомилась со своим мужем Робертом («Переписывались лет пять, потом только поженились»). Семья Тамары жила в старинном деревянном доме на территории, огороженной древним валом: там располагалась колония малолетних преступников, куда направили работать отца. Тамара Ивановна до сих пор не может успокоиться оттого, что дома там снесли.

Доучиваться пришлось в вечерней школе: родилась младшая сестра, нужно было маме помогать. С подружкой Инной (с которой дружит до сих пор) поступила в культпросветучилище в Петрозаводске: обе занимались в художественной самодеятельности. После окончания направили ее в лесопункт, работала завклубом и в школе преподавала пение. А потом муж увез ее в Череповец. В «Буревестник» попала не сразу, поработала руководителем художественной самодеятельности на ФМК, во Дворце культуры металлургов. В эту пору приехал на завод диктор Юрий Левитан, и Тамаре Кирилловой поручили его сопровождать в цеха завода.

— Прихожу к нему в гостиницу «Шексна», а он в огромной, до пола, дубленке, и сам высокий такой. Потом признался: «Я думал, у вас тут Север, холодина». Выступал в цехах, с рабочими общался. Меня возьмет под ручку, и идем. Я гордая такая! — смеется Тамара Ивановна. — Фотографий только не осталось: не фотографировались тогда, не то что сейчас.

Муж, окончив институт, работал инженером на металлургическом заводе, а затем комбинате Череповца. Специалист был высокого класса, и в начале 80-х направили его на работу в Индию. Жили там два года, нашлась работа по специальности и Тамаре Ивановне: возглавляла пионерский лагерь, затем клуб советских специалистов. Хотя большинство жен не работали.

— Жизнь у меня была интересная, есть что вспомнить, — говорит на прощание Тамара Кириллова.

У Тамары и Роберта Кирилловых два сына, четверо внуков и даже правнук и правнучка. Большая, дружная семья!

Ирина Ромина