12 декабря 2018

Коррупция с человеческим лицом

Как правило, на лице преступника не написано, что он преступник. А с коррупционерами вообще беда: и в фас, и в профиль, и с социальной точки зрения они — буквально образцы добропорядочных граждан. Может, с добропорядочностью у нас что-то не так?

Тотальный рост

В минувшее воскресенье, 9 декабря, мы с вами отметили, если это слово тут уместно, Международный день борьбы с коррупцией. Эта дата заставила самые разные ведомства и организации, так или иначе связанные с проблемой, сделать ряд заявлений.

И сразу скажем, лозунг «бороться и искать, найти и не сдаваться» в данном вопросе будет уместен еще долго-долго.

Так, по данным Генпрокуратуры, в 2018 году брать взятки стали на 10 % чаще по сравнению с прошлым годом.

Как явствует из сообщения МВД, рост именно такой: с начала года выявлено 3171 коррупционное преступление по статье 290 УК РФ «Получение взятки», а годом ранее — 2899.

В Минтруда отчитываются: число госслужащих, уволенных в связи с утратой доверия (читай: за коррупцию), на конец декабря составляет 705 человек, а по итогам 2017 года их было 769. Числа вполне сопоставимые.

При этом фиксируется рост выявленных коррупционных правонарушений среди чиновников: с 36,5 тысячи до 40,5 тысячи.

В Национальном антикоррупционном комитете (НАК) заявляют, что в 2017 году общая сумма полученных в России взяток достигла 6,7 млрд рублей, хотя еще годом ранее оценивалась в 2,3 млрд рублей — почти троекратный рост.

Растет и средний размер взятки: по данным МВД, в 2017 году он составлял 357 тысяч рублей, а в 2018-м — 451 тысячу.

Взятки и школы

Нет нужды лишний раз говорить, что все это — лишь верхушка айсберга и о многих преступлениях такого рода мы не узнаем просто потому, что они выгодны обеим сторонам: и дающему взятку, и берущему ее.

Но даже на те объемы средств, что озвучиваются официально, по подсчетам Торгово-промышленной палаты, ежегодно можно строить полтысячи школ, увеличить пенсии на 8 тысяч рублей или вылечить десятки тысяч детей с онкологией.

Казуистика вопроса и в том, что всякий раз мы пытаемся выяснить: это коррупция у нас растет или правоохранители работают все лучше и лучше? Мнения на сей счет, как всегда, различные.

Глава НАК Кирилл Кабанов, например, обращает внимание на то, что в последнее время в отчетах борцов с коррупцией уменьшилось число мелких взяток за счет роста «вылова более крупной рыбы». Неприкасаемыми перестали быть даже федеральные министры, чему пример — знаменитое дело Алексея Улюкаева.

Дмитрий Абзалов из «Центра стратегических коммуникаций», не отрицая успешности работы силовиков, обращает внимание на то, что рост размеров взяток в России объясняется чисто экономически.

Во-первых, напуганные чиновники теперь выше оценивают свои риски, увеличивая суммы взяток. Во-вторых, предпочитают брать на лапу валютой, ибо рубль ведет себя непредсказуемо. Просто бизнес...

В полиции подтверждают: коррупционер ныне пошел не тот, что прежде. Осторожен, как налим, и хитер, как щука. Деньги в конверте — это вчерашний день. Внедряются новые, сложные схемы передачи взяток: перечисление средств в специальные фонды под видом благотворительности, офшоры и прочее.

Узнать злодея

Злодей выглядит злодеем только в детских сказках. В реальной жизни даже самые отъявленные маньяки с легкостью теряются в толпе, что уж говорить про других преступников.

Портрет среднестатистического коррупционера обрисовали «Известиям» в Генпрокуратуре. Выясняется, что это мужчина около 40 лет или старше, с высшим образованием, примерный семьянин, не злоупотребляющий алкоголем и не нарушающий общественный порядок.

Психологический портрет склонного к коррупции гражданина также похвален: он активен, энергичен, инициативен, коммуникабелен, стрессоустойчив, хороший организатор и в целом человек, устремленный к конкретным результатам. И только треть из коррупционеров толкает на преступление низкое материальное положение.

Жалко, что попутно не был составлен социальный портрет тех, кто дает взятки, но есть основания подозревать, что портрет этот примерно похож.

Эту информацию можно просто принять к сведению, однако, на мой взгляд, в ней много поводов для размышлений. По сути, нам нарисовали типичный портрет представителя среднего класса, а средний класс, как принято считать, является основой благосостояния и развития государства.

Основу среднего класса в России, как установили ранее специалисты Института социологии РАН, составляют чиновники и работники бюджетного сектора, которые в целом удовлетворены своей работой и профессиональной самореализацией. И получается, часть этих людей — те самые коррупционеры.

Возникает неприятная, мягко говоря, логическая цепочка. Взятки берут те, кому позволяет их должностное положение. Которого, в свою очередь, еще нужно достичь благодаря образованию, активности, целеустремленности и всему тому, что было перечислено выше.

Ловить мздоимцев за руку и наказывать надо. Исключать коррупциогенные факторы — тоже. Создавать в обществе атмосферу нетерпимости к коррупции — это понятно.

Однако до той поры, пока наши активные и целеустремленные сограждане прилагают всю свою недюжинную энергию только лишь для того, чтобы получить место у кормушки и «расслабиться», проблема не решится.

Побороть эту тенденцию представляется самым сложным. И ничего не изменится, пока в головах людей понятие о добропорядочном образе жизни будет странным образом сочетаться с приятием коррупции.

Андрей Савин

16 января 2019
Чиновники не унимаются
Врио замгубернатора Владимировской области Марина Чекунова, которая предложила врачам полуразрушенной больницы в городе Струнино помыть полы