Нужна ли нам защита рынков

Можно смело утверждать, что главным словом минувшей недели в политико-экономическом дискурсе стал протекционизм. «Мы тут все боремся за место под солнцем», — справедливо утверждал Карпухин из рязановской комедии, как нельзя лучше объясняя это понятие.

Место под солнцем

Место под солнцем может быть в виде гаража, как в том известном фильме, и в прочих самых разных обличьях и ипостасях. Факт, что за него мы боремся, везде и всегда.

По-разному, к примеру, можно комментировать введение на прошлой неделе новых американских санкций в отношении крупных российских бизнесменов, их компаний, а также официальных лиц. Многие увидели в этом очередную попытку Вашингтона снизить роль России на политической арене и изолировать ее, но, зная намерения президента США Дональда Трампа, которые он неоднократно декларировал, придется признать: не все так просто.

Ряд экспертов замечают, что впервые антироссийские санкции столь откровенно коснулись чистого бизнеса, то есть торгующих на биржах частных отечественных компаний. И уж абсолютно всем очевидно, что появление этих черных списков подозрительно совпало с введением Штатами заградительных пошлин на импорт металла, что может послужить основой для начала торговых войн с Евросоюзом и, в особенности, с Китаем.

Иными словами, санкции — это метод, разработанный специально для России. Для остального мира у Вашингтона методы иные, но в конечном счете все сводится к одному — к протекционизму. Трамп, похоже, решил сдержать предвыборные обещания по защите американского рынка.

А поторговаться?

Смогут ли американцы в одночасье разрушить столь долго формировавшуюся идею глобального рынка, агрессивно продвигая в мире свои экономические интересы и не оглядываясь на те нормы и правила, которые сами же в свое время установили?

На первый взгляд, Дональд Трамп здесь выглядит абсолютным авантюристом (благо к этой роли ему не привыкать). Скажем, если рассматривать Россию, то да, новые ограничения, направленные против нашего бизнеса, могут привести к тому, что отечественные производители переориентируются на внутренний рынок и еще меньше будут участвовать в международном товарообмене.

С другой стороны, надо понимать, что эта тенденция — мировая. Де-факто окажется, что мировой товарообмен снизится и без нашего участия, коль скоро протекционизм охватит все рынки и приведет к общему снижению конкуренции. Так что пострадают все.

Не исключено, что такие действия приведут еще к одной глобальной рецессии, и там уже некому будет злорадствовать. Как вариант, государства станут массово покидать долларовую зону, что для США может обернуться самыми печальными последствиями.

Впрочем, насчет истинных намерений Трампа есть и другое мнение. Политолог Кирилл Коктыш считает, что на самом деле американский лидер попросту готовится к промежуточным выборам в ноябре этого года — парламентским и губернаторским.

Именно поэтому он идет на диалог с лидером КНДР Ким Чен Ыном, дабы прослыть человеком, урегулировавшим северокорейскую ядерную проблему. Но без помощи Москвы и Пекина, имеющих влияние на КНДР, ему не обойтись.

И Трамп, как заправский делец, намерен заключить с Россией и Китаем сделку. А известно, что «чем хуже положение контрагента, тем на менее выгодных условиях для себя тот будет вынужден договориться». Отсюда и давление на российский и китайский бизнес.

Российский — не квасной

Будущее место России в глобальном рынке при условиях всеобщего протекционизма предсказать пока сложно. Но оказывается, эта проблема характерна и для внутреннего отечественного рынка. Вот ее ни на Трампа уже не свалишь, ни на кого-то еще.

На последнем Госсовете в прошлый четверг президент России Владимир Путин прямо заявил о картелизации российской экономики. По его словам, ниши, где мог бы работать малый и средний бизнес, все чаще занимают крупные госкомпании, монополизируя рынки и отбивая у граждан всяческий интерес к открытию своего дела.

Как отметил Путин, у компаний с госучастием «совершенно другие лоббистские и финансовые возможности, и доступ к кредитам у них тоже намного проще, да и технологии разыграть торги в свою пользу есть».

Что касается протекционизма, то он чаще всего наблюдается в регионах, где местные власти создают тепличные условия для местных же компаний, вытесняя с рынка производителей из других субъектов РФ. Между тем «местный производитель —
это значит российский, не какой-то квасной», как отметил президент.

Конечно, речь не идет о преференциях для поддержки бизнеса, которые как раз важны. Но недопустима дискриминация для предпринимателей из других регионов и введение запретов на ввоз «сторонних» товаров.

Очевидно, что в условиях, когда на внешний протекционизм накладывается внутренний, о прорывном развитии экономики говорить не приходится. Если мы рискуем потерять единое мировое экономическое пространство (во всяком случае, в прежнем, привычном его понимании), то конкуренция как движущая сила рынка должна быть обеспечена внутри страны.

Кстати, вовсе не российская, а как раз западная придумка в свое время состояла в том, что нарушители антимонопольного законодательства едва ли не приравнивались к изменникам родины.

Парадокс в том, что коллективный Запад, похоже, от этой идеи постепенно отходит, если дело касается не внутренней, а международной торговли. Возможно, в перспективу скорой смены правил игры на мировой арене верит все большее число игроков.

Андрей Савин

17 октября 2018
В мире ожидается дефицит пива
Из-за увеличения числа эпизодов экстремальной жары мир может столкнуться со снижением урожайности ячменя
17 октября 2018
Макарошки и курочка от министра
О том, как прожить месяц на 3,5 тысячи рублей и остаться человеком