3 декабря 2014

Когда город был тридцатилетним

Когда город был тридцатилетним

Череповец моей юности. О том, как партком воссоединял семьи, почему нужен памятник молодежи и откуда берется счастье

Геннадий и Валентина Поваровы в Череповце живут много лет (Геннадий Петрович — с рождения). Здесь их многие знают, здесь у них много друзей. Здесь они нашли друг друга, создали семью, воспитали детей и внуков и научились жить счастливо.

Мечта не сбылась

В семье Поваровых две дочери, пять внучек и даже подрастает правнучка. Геннадий Петрович очень доволен:

— Я уже не представляю, как бы тут бегали мальчишки!

Он, как и супруга Валентина Ивановна, вообще умеют быть довольными жизнью. Хотя их юность пришлась на послевоенные годы, они не жалуются на голод, нехватку самого необходимого, на другие трудности.

— Мы были молоды и счастливы! — говорит Валентина Ивановна.

И такое восприятие жизни осталось с ними навсегда: они и сейчас молоды и счастливы.

Первая встреча со взрослой жизнью — а вернее сказать, с системой — у Геннадия не была лучезарной. После семилетки он поступил в ремесленное училище (семья была многодетной, и учить его в школе возможности не было). Но мальчик мечтал стать врачом. Как быть? В ремесленном в ту пору среднее образование не давали — и он поступил в вечернюю школу, чтобы учиться одновременно.

— А это в то время строго запрещалось! Тех, кто так учился, даже перед строем выводили, позорили: пришел профессию получать — так и получай, нечего умничать.

Но упорный мальчишка преодолел эти трудности: учился тайком, хорошо успевал и там и там, и мудрые учителя, понимавшие всю нелепость таких запретов, не выдавали его руководству.

Наконец вожделенный документ на руках. Он едет в Ярославский мединститут и успешно сдает все экзамены. Казалось: мечта совсем рядом, но...

— Меня вдруг вызывают в администрацию и говорят: «Принять тебя не можем: ты должен отработать три года после училища». Зачем тогда было документы брать? — до сих пор недоумевает Геннадий Петрович. — Меня ведь даже с работы отпустили, сказали: «Поступишь — не будем удерживать, учись!» Но таков был порядок.

Бурное начало

Что делать — пошел работать электрослесарем на судоремонтный завод. Но характер неугомонный, сразу включился в общественную работу. Его избрали комсоргом цеха, потом зам. секретаря комсомольской организации завода. В 60-х годах флот был паровой, шла замена на дизельные двигатели — и в Череповец приехало много молодежи после речных училищ. Именно их выдвигали на новые теплоходы. Стали создавать комсомольские организации на флоте, организовали соревнование комсомольско-молодежных экипажей.

— За опытом к нам из пароходства приезжали! — с гордостью вспоминает Геннадий Петрович.

Такая работа в комсомоле — по созданию комсомольско-молодежных коллективов (КМК) — досталась ему и позднее, когда работал уже в комитете ВЛКСМ Череповецкого металлургического завода, а затем в нефтяном Тюменском крае, куда был направлен в длительную командировку. И занимался он ею с удовольствием:

— Я считал, что для ребят это тоже важно: поднимается самооценка, каждый чувствует себя сопричастным большим делам.

Не забывал комсомол и о свободном времени. Решили как-то организовать вечер отдыха для плавсостава, попросились в школу № 7 (теперь в этом здании управление образования). Но не учли, что ребята на берег выходят — и «головы теряют». Итог: в школе после этого вечера разбиты окна, раковины, даже унитазы... Пришлось исправлять ситуацию.

— Но где потом проводить вечер отдыха? В нас поверила директор городского Дома культуры Анна Антоновна Вельчинская. Сказала: «Создайте оперативную группу». Мы создали, руководил ею Юрий Миропольский — и вечера проходили прекрасно. Девчонки к нам ходили, не боялись, потому что действительно был порядок.

А организовать вечер в городском ДК было в то время непросто: очередь на несколько месяцев! Еще бы — там был паркетный пол в танцзале, единственный в Череповце. И коллективы самодеятельности прекрасные: академическая капелла Анатолия Разживина, драмтеатр Юрия Пасынкова.

— У нас вообще была уникальная самодеятельность в городе, на профессиональном уровне, — вспоминает Геннадий Петрович. — Хор, созданный Верой Борисовной Цивьян в сортопрокатном цехе, выступал на телевидении — были тогда всесоюзные смотры художественной самодеятельности. Так жюри не хотело верить, что хор не профессиональный! Говорят: «Руки покажите!» И только когда увидели мозоли, въевшийся металл, поверили.

Геннадию Петровичу тоже довелось побывать в Москве — учился там в Центральной комсомольской школе. Навсегда запомнил он встречу с Александрой Пахмутовой:

— Выбежала на сцену — маленькая такая, шустрая, энергичная! Мы все были очарованы. Говорим: «Приезжайте к нам в Череповец, на металлургический завод!» А она: «Ой, ребята, мне ЦК комсомола такой график плотный составил — трудно попасть...» Так и не приехала.

«Воздать должное молодежи»

— Череповец в 60-е годы был одним из самых молодых в СССР городов по среднему возрасту жителей, — вспоминает Геннадий Петрович.

— А по рождаемости второй — после Братска. Средний возраст у нас был 30 лет, на металлургическом заводе и вовсе 27. Цех холодной прокатки (ЦХП) у нас называли «цех холостых парней»!

Неудивительно: строился металлургический завод, то одна стройка, то другая объявлялась Всесоюзной ударной (даже газета выходила — «Ударная стройка»), а значит, сюда ехала молодежь по комсомольским путевкам.

— Руками молодых построен город и заводы; молодые ребята и девушки во многом создавали славу нынешней «Северстали», — говорит Геннадий Петрович. И мечтает: — Надо воздать должное молодежи — и тех времен, и нынешним ребятам, кто так же отлично трудится. У кинотеатра «Киномир» (бывший «Современник») мог бы стоять памятник — там, где с вокзала шли все, приехавшие в наш город: девушка и паренек с комсомольскими путевками в руках.

Это будет и подарком современной молодежи — о сегодняшних ребятах и девушках Геннадий Поваров тоже отзывается с любовью:

— Они большие молодцы, энергичные, много знают и умеют. Только у них нет объединения... А жаль. Они бы достигли еще большего.

Геннадий Поваров не любит мечтать беспочвенно, ему надо действовать. И вот он уже переговорил с представителями власти, со скульптором Александром Шебуниным («Он сам бывший комсомолец, идеей загорелся»).

— Деньги мы начнем собирать сами — комсомольцы тех лет. Надеюсь, что и город, и область нам помогут: идею поддерживают все.

Забот будет много, но такой уж у этого человека характер.

«До сих пор общаемся!»

...Валентина Абрамова приехала в Череповец после восьмилетки. В семье, как и у Геннадия, было непросто: папа умер, мама тяжело заболела, пришлось самой искать, как заработать на жизнь. Приютил ее старший брат, который уже жил в Череповце. Решили, что пойдет она на ЧМЗ, параллельно будет учиться в вечерней школе.

— Я до сих пор помню инспектора Павла Сергеевича Туника, который принимал меня на работу, — рассказывает Валентина Ивановна. — Он сказал, что пока 18 лет не исполнилось, в основной цех меня не возьмут; но можно устроиться в цех озеленения. Конечно, я с радостью согласилась!

Дали место в общежитии, объяснили, где найти вечернюю школу.

— Вечерних школ в то время в городе было шесть, — подсказывает Геннадий Петрович. — И учителя там были прекрасные! Как в фильмах «Весна на Заречной улице», «Большая перемена» — точь-в-точь. И на производство к ученикам ходили, и времени на нас не жалели. У меня любимый учитель был Михаил Сергеевич Граве; а если бы не Клавдия Петровна Зурова, я бы и школу не окончил, очень она меня поддержала тогда.

— И понимающие были, — вставляет Валентина Ивановна. — У нас на уроке однажды девушка заснула (была после ночной смены); учительница подошла, мягко так, как мама, по головке погладила и говорит тихонечко: «На заре ты ее не буди...» Та встрепенулась, застыдилась, а учительница: «Ничего-ничего, отдохни немного, я не упрекаю тебя».

Конечно, работать и учиться было нелегко, тем более если по сменам. В школах были организованы занятия и утром, и вечером — для таких учеников. Но Валентина Ивановна тоже ни на что не сетует, наоборот:

— Бригада у нас была прекрасная, дружная. Девушки собрались из разных уголков СССР, вместе работали, учились, отдыхали. На курсы кройки и шитья ходили — одеваться-то хотелось красиво! Помогали друг другу. Старшая в бригаде, Лиля, учила, как деньги распределять, чтобы до зарплаты хватило (а то за неделю растрясем — и поесть нечего). В общежитии устроили складчину и готовили по очереди. Да что там говорить — до сих пор общаемся!

Эта фраза — «до сих пор общаемся!» — много раз звучала во время нашего разговора. Поваровы работали в разных коллективах, но везде находили друзей, и часто на всю жизнь. Они и сейчас любят ходить в гости и принимать гостей у себя. Валентина Ивановна что-то готовит, муж помогает (умеет и сам готовить — по-мужски, быстро, с выдумкой), потом посуду уберет, вымоет — не считает для себя это зазорным, наоборот: о любимой жене заботится, как иначе?

«Жить дерзко, жить красиво»

Наконец мы добрались до 1967 года, когда и родилась семья Поваровых.

Познакомил их, конечно, комсомол! Встречались на мероприятиях, на семинарах; оба общительные — обсуждали дела, фильмы, книги, постепенно узнавали друг друга. Вспыхнула любовь.

31 марта они подали заявление в загс, а 15 апреля их уже объявили мужем и женой (тогда на «подумать» давалось всего две недели).

И свадьба была, конечно же, комсомольской! Вручили им «комсомольское свидетельство о браке», весь текст которого — трогательный и искренний — можно смело оставлять в наследство детям. Заголовок этой главки — из тех пожеланий.

Они не выполнили лишь один наказ: «Вырастить в семье новых металлургов (желательно больше)» — их дочери стали медиками, папе удалось увлечь их этой профессией и воплотить в них свою мечту.

Они вместе 47 лет, совсем немного осталось до золотой свадьбы.

— Что самое главное в семейной жизни?

— Доверие и терпение, — не задумываясь отвечает глава семьи. — Ревность губит.

Конечно, проблем и неудобств, трений и разговоров тоже хватало — оба люди публичные, кому-то хотелось и языком почесать, кто-то завидовал.

И поначалу, пока привыкали друг к другу, тоже возникали обиды. Валентина тогда бежала к маме — посоветоваться, пожаловаться: «Он на работе все время, а у меня ребенок маленький, я все одна и одна...» Мудрая деревенская женщина не спешила жалеть дочку и ругать зятя, а спрашивала: «Он у тебя пьет?» «Даже не курит!» — с гордостью говорила Валя. «Зарплату всю домой приносит? А когда домой приходит — тебе помогает, с ребенком водится?» И ответив на все вопросы уверенно «Да!», Валентина начинала понимать: муж не из дома бежит, он старается денег заработать, чтобы ее и малышку прокормить, да и человек такой увлеченный — знала же, за кого выходила; а в редкие часы дома берет на себя и домашние хлопоты. А уж дочку любит!.. Чего ж обижаться? И она спешила домой — чем-нибудь порадовать своего неугомонного мужа.

— Если б Валентина Ивановна не поддерживала, — признается Геннадий Петрович, — тяжело бы мне было работать. А благодаря ей тыл у меня был надежный, встречали дома всегда хорошо.

— С характером ведь не поспоришь, — мягко добавляет Валентина Ивановна.

Иной раз, правда, скажет: «Будь дома попроще!» Не секрет ведь, что мужчины, привыкнув руководить на работе, и дома не могут выйти из этой роли. Рассмеется Геннадий Петрович — и конфликт исчерпан, не начавшись.

Когда Геннадий Поваров начал работать в парткоме «Аммофоса», к нему не раз приходили жаловаться жены: у одной муж пьет, а то и бьет, другой дома не помогает, у третьей ночевать не приходит. «Разберитесь! Накажите! Верните в семью!» — просили, а то и требовали уставшие от такой жизни женщины. И Геннадий Петрович... работал психологом, благо опыт своей семьи уже был, это помогало. Беседовал с каждым по отдельности, потом вместе с обоими — в чем обиды, чего бы хотелось в семье.

— Пьяный пришел — чего его воспитывать! — объяснял, например, женщине. — Ты потом поговори, когда проспится.

— Я и трезвый только на порог — она как разорется! — жаловался муж. — Ну и вмажешь ей со злости...

— Ты же мужик, — втолковывал «обиженному».

— Какое право имеешь руки распускать?

А жене подсказывал:

— А ты сделай так, чтобы мужу приятно было домой с работы возвращаться, чтобы видел: заботятся о нем, любят, привечают.

Помогало!

— Некоторые до сих пор, встречая, говорят: «Спасибо! Ты нашу семью тогда спас».

— Любой семье не помешал бы психолог, — считает Валентина Ивановна. — Но тогда специалистов не было, и люди, когда уже не знали, что делать в своей семье, шли в партком — это была последняя надежда.

Эпилог

«Делать людям добро, отдавать им все свои знания, энергию» — это еще одно из пожеланий молодой семье Поваровых. Те, кто их знает, скажут: так они и живут.

А сами они считают:

— Нам очень повезло с людьми, рядом с нами всегда были хорошие люди.

...На стене в квартире Геннадия Петровича и Валентины Ивановны висит картина: уголок старого Череповца.

— Я здесь жил, вот наш дом, — показывает хозяин.

Оказывается, он попросил художника написать эту картину со старой фотографии — как память о детстве и юности, как символ добрых семейных традиций, потому что они — опора человеческого счастья.

Ирина Ромина