О взорванных святынях напоминает часовня

Забытые храмы. «Речь» создает фотоархив святых мест Вологодчины. Сегодня рассказ о разрушенных большедворских церквях

В деревне Большой Двор Череповецкого района некогда стояли две церкви XVIII и XIX вв. В советское время их разобрали на кирпичи и дрова. Никому это добра не принесло. Последний священнослужитель был причислен к новомученикам и исповедникам российским.

В деревне Большой Двор Ягницкого сельского поселения благодаря местному жителю Виктору Лебедеву была построена и освящена часовня.

Небольшой деревенский погост, кругом чистота и порядок. Сразу перед погостом стоит небольшая часовенка. На одной ее стене установлены мемориальные доски с именами местных жителей, погибших во время Великой Отечественной войны, на другой — с именами тех, кто пришел с войны и умер в мирное время. Более года Виктор Викторович с группой энтузиастов занимался проектированием часовни, собирал материал о своих земляках. И в результате на месте двух разрушенных храмов появилась часовня, выполненная по всем канонам православия.

Когда-то возле погоста стояли деревянная Троицкая Мороцкая церковь 1786 года постройки и каменная Успенская Мороцкая церковь 1827 года. При храме имелась небольшая школа с четырехклассным обучением, была даже богадельня. Троицкая церковь (летняя) была устроена так, что постоянно продувалась, и дерево не гнило. Успенская же была очень высокой, и крестьяне за два километра видели ее колокольню. По праздникам и на воскресные службы в храме собиралось много народу; тут же устраивались стихийные ярмарки, заключались торговые сделки. Даже после революции новые власти поначалу лояльно относились к действующим церквям. Но когда начались гонения на священнослужителей, храмы в деревне Большой Двор подверглись разрушению.

— Я очень хорошо помню, как рушили у нас церковь, — рассказывает мне 80-летний житель соседней деревни Петряево Александр Александрович Тулонин. — Был в Большом Дворе такой мужичонка Филя Масаев, ему председатель сельсовета Вася Разумовский из деревни Еврасово дал задание взорвать церковь и колокольню и посулил за это 16 пудов ржи. Наши деревенские как могли отказывались, а вот Филька нет, он там что-то целый день делал, мудрил. Нам всем страшно, а он порох-то поджег, а колокольня как стояла, так и стоит. Председатель Разумовский бегает, кричит пьяный, матерится... На следующий день привозит Фильке еще 20 кило пороху и вновь приказывает взорвать колокольню. Масаев опять что-то мудрит, развел под стенами костры, а когда кирпич накалился, бросил туда пороху, и наша колокольня постепенно стала наклоняться. Но до конца ее тогда так и не смогли разрушить. А Филя потом как-то беспутно жил, никто о нем доброго слова не говорил, и у сыновей его жизнь не заладилась... В Успенской церкви меня крестил отец Иосиф Лобашов, я, конечно, был маленький, с бабушкой в церковь ходил. Но помню, как все его уважали.

— Да, отец Иосиф был уважаемым человеком в деревне, — подтвердила внучка священнослужителя Вера Александровна Дружинина. — У отца Иосифа была супруга Мария Иосифовна и две дочери, Мария и Вера. Среди различных вещей в доме была фисгармония, и перед каждой службой батюшка наигрывал мелодии церковных песнопений. Дочери росли в труде и заботе о ближнем. Конечно, человеку нелегко было принять то, что рушилось дело его жизни. Но последний настоятель храма нес свой крест. Однажды к нему обратился председатель сельсовета Разумовский и высказал последнюю волю своего отца, человека воцерковленного и глубоко верующего. Перед смертью он наказал сыну похоронить его по всем православным обычаям. Как тот ни противился, а пришлось выполнять отцову волю. Вот приходит отец Иосиф в дом председателя и видит: лежит новопреставленный головой в угол, а там вместо икон большущий портрет Ленина. Тогда отец Иосиф заявил, чтобы портрет убрали или тканью завесили и поставили икону, иначе нельзя проводить отпевание. Выполнили просьбу настоятеля, все сделали как надо, проводили в последний путь. Только на следующий день по чьему-то доносу за отцом Иосифом приехали и увезли в Весьегонск. Пытали, требовали отказаться от веры... Когда его вели на расстрел, по дороге он встретил знакомых из деревни и крикнул, чтобы сказали дома, что у него все хорошо. Он до последней минуты не хотел огорчать родных. Конечно, вдове и дочерям жилось тяжело, но даже в те годы гонения на православие они ощущали людскую поддержку. Многие говорили: вы же нам всегда помогали, и мы вас в беде не оставим. Отец Иосиф до конца свих дней остался верен православию. А в 1989 году его реабилитировали и на Поместном соборе Русской православной церкви в Москве 2 июля 2010 года признали новомучеником и исповедником российским XX века.

А потом в деревне Петряево случился пожар, многие дома сгорели. И погорельцам разрешили взять кирпич с разрушенного храма; многие этим воспользовались, но печи, сложенные из церковного кирпича, прослужили всего одну зиму и стали разваливаться. Деревянную же Троицкую церковь отдали на дрова. Уже где-то в 60-х годах кладбище стали расширять, и весь кирпич ушел на укрепление дороги.

Сейчас от былого величия ничего не осталось, лишь огромные валуны основания храма напоминают, что тут была большая церковь. Но люди благодарят Виктора Лебедева, Сергея Бычкова, Виктора Разживина, Александра Разумовского, Сергея Кулакова и других односельчан, которые помогли поставить на месте поруганных святынь часовенку. И теперь все могут отыскать имена своих воевавших родственников, позвонить в колокол памяти, зажечь свечу. Небольшая часовня объединила многие поколения, которые жили, живут и будут жить на этой земле.

Сергей Рычков