5 ноября 2013

Данил Швед: «На бой выхожу с молитвой!»

С боксерского ринга в директорское кресло.

Данила Шведа в Череповце и за его пределами знают как успешного спортсмена, боксера, который не раз завоевывал победы на ринге. Но сейчас у бронзового призера чемпионата России по боксу 2013 года, члена сборной страны на повестке дня совсем другие вопросы. Не успел он приехать с очередных сборов, как с головой погрузился в организационно-управленческие хлопоты. С августа этого года Данил Швед стал директором Дворца бокса «Олимп» (детско-юношеская спортивная школа № 5). В беседе с журналистом «ГЧ» спортсмен и факелоносец рассказал о новой работе, тренерской карьере, любимой жене и ненаглядном сыне.

«Обижали даже девочки»

— В каком возрасте вы в первый раз надели боксерские перчатки?

— Боксом я начал заниматься в родном поселке Федотово Вологодского района. Мои родители — военнослужащие. В детстве я был такой маленький, худенький, что в школе меня даже девочки обижали (смеется). На родительском совете было решено отдать меня в секцию бокса, которая в тот момент только открылась. Мне было десять лет. Я занимался боксом в Федотово до девятого класса, в 1999 году поехал на первенство Северо-Запада. Там же выступала команда из Череповца. И тренеры, в частности, Сергей Николаевич Назаров, меня заметили и предложили тренироваться в Череповце. Так я переехал сюда, хотя на тот момент уже подал документы на учебу в Вологду и начал всерьез заниматься боксом.

— Как вы настраивались на бой?

— Раньше были какие-то суеверия: шнурки завязал не так, не с той ноги встал и прочее. Сейчас понимаю, что все зависит от человека. Стараюсь просто жить в режиме: тренировки, питание, сон. Бывают бои, перед которыми спортсмен перегорает. Умение справиться с собой приходит с опытом, огромное значение имеет умение тренера дать боксеру правильный настрой. И я всегда выхожу на бой с молитвой.

— Во время боя вы испытываете к противнику агрессию, воспринимаете его как личного врага?

— На ринге нет ни друзей, ни братьев. Есть соперник, который хочет ударить тебя так же, как и ты его, и выиграть поединок. Идет борьба двух личностей.

Но бокс — это спорт джентльменов. Ты только что ненавидел противника, но после свистка судьи обязательно обнимешь его и пожмешь руку его тренеру. После боя мы нормально общаемся, ведь многие из нас знакомы уже много лет. Бокс не терпит фальши. Остаются настоящие мужики с характером, которых есть за что уважать.

— Со стороны кажется, что бокс — один из самых травмоопасных видов спорта.

— Нет, бокс точно не входит в первую и, наверное, даже во вторую десятку опасных видов спорта. Рассеченные брови, выбитые зубы, сотрясения — это знакомо любому боксеру. Но травмы получают и хоккеисты, и футболисты, и гимнасты.

Директор и студент

— Как чувствуете себя в новой должности? Можно ли сказать, что вы окончательно перебрались с боксерского ринга в директорское кресло?

— В этом году мне исполнилось 30 лет, в сборной России 2 — 3 человека осталось таких ветеранов, как я (улыбается). Я продолжаю тренироваться, готовлюсь к предстоящему чемпионату России, но буду ли принимать в нем участие, пока вопрос. Не знаю, позволит ли выйти на ринг прооперированная недавно рука.

В августе этого года я стал директором спортшколы, деятельность абсолютно мне незнакомая. Я многого не знаю и сейчас получаю второе высшее образование, чтобы разбираться в вопросах управления.

— В качестве тренера уже себя пробуете?

— Еще нет, хотя в школе меня часто спрашивают об этом. Люди хотят записаться на персональные тренировки, родители — записать в группу детей. На данный момент у меня не хватает времени: я только начал вникать в организационные вопросы, а их немало, к тому же сам еще выезжаю на соревнования, недавно вернулся со сборов в Армении. Второй момент — отсутствие опыта, ведь я никогда не тренировал. Багаж знаний накоплен огромный, и, приди ко мне профессиональный боксер, я знал бы, как провести тренировку, что-то подкорректировать. А как бы я стал учить азам новичка, пока не знаю. Но уверен, что в свое время смогу с этим справиться.

«Молния ударила»

— Расскажите о своей семье. Как вы познакомились с супругой?

— Это было в 2009 году на встрече выпускников в Федотово. Наташа тоже жила там, но мы были не знакомы. Встретились, и все... молния ударила (улыбается воспоминаниям).

— Чем Наталья сразила сердце сурового спортсмена?

— Она очень красивая и, что самое главное, интересная. Понимаете, мне интересно с ней и хорошо. У нас необычные отношения, вроде уже три года как женаты, а ощущение новизны не пропадает. Мы не можем наговориться, насмотреться друг на друга. Может быть, оттого, что я так часто ездил, а может, потому что мы действительно нашли друг друга.

— Заметим, ваша супруга работает в прокуратуре, она помощник прокурора...

— Когда мы познакомились, Наташа жила в Вологде. У нее юридическое образование, и какое-то время она работала дознавателем в УВД. Потом переехала в Череповец и устроилась на работу в прокуратуру. Рабочий график у них очень напряженный, к тому же направление было ЖКХ. Сами понимаете, сколько жалоб от граждан, каждую нужно рассмотреть, на все отреагировать.

— Сейчас Наталья занята другим важным вопросом — воспитывает Мирона. Скажите, как выбирали имя для сына?

— Мы с женой не знали, кто родится. Вместе ходили на УЗИ. Я с порога говорил: «Доктор, мы не хотим знать, мальчик будет или девочка, главное, чтобы здоров был!» Врач удивлялся. А мы не собирались заранее готовиться, наши родители начали бы массово скупать розовые или голубые вещи для будущего наследника. Перебирали разные имена. Среди тех, что для мальчика, был и Мирон. Но конкретно ни на одном не остановились. Я хотел присутствовать на родах, но в роддоме объявили карантин, и меня не пустили. Отвез жену ночью в роддом. Она мне позвонила утром, сказала, что начались схватки, что позвонит сама. А звонка нет и нет. Час дня, два часа. Я весь на нервах. И тут звонок: у тебя сын родился! И признается: во сне видела, что Мирон родился. Я говорю: значит, так и будет. Швед Мирон Данилович, по-моему, неплохо звучит!

— Вы строгий папа?

— Сложно сказать, ведь сыну только семь месяцев. Бывает, еду с работы домой, нервничаю в пробке, переживаю из-за бытовых проблем. Но переступаю порог, вижу Мирона, и весь негатив вылетел из головы напрочь. Он узнает меня, тянется. Хочется больше времени проводить с самыми близкими людьми. А то меня не было два месяца (сборы, соревнования), сын за это время ползать начал, два зуба у него прорезались. Но уж когда приезжаю, вообще не спускаю сына с рук!

— Мирон видел, как папа несет олимпийский огонь. А Сочи ему показывать будете?

— Мы уже думали над этим вопросом. Мирону еще года не будет, тяжеловато ехать. А одному, без жены и сына, ехать не хочется.

Марина Алексеева